Стас поймал себя на мысли, что совершенно не заметил разницы между воздухом конца двадцатого и конца шестнадцатого веков. А казалось бы, должна была быть. Может, просто сразу не обратил внимание, а потом привык?

— Станислав, — сказал Петр Емельянович. — Фрол говорил, ты издалека пришел.

А семья-то у тебя там, где живешь, есть? Жена, ребятишки.

— Нет, — ответил Стас. — Кроме мамы никого нет. Отец… на пожаре сгорел, — соврал Стас, чуть не сказав, что отец его был летчиком и разбился на сверхзвуковом истребителе во время тренировочного полета.

— Ну что же, — утвердительно сказал Петр Емельянович, — жених ты завидный.

За тебя любая пойдет. Вот мой Емелька. На что уж неказист, да и то какую за себя деваху берет. Зимой свадьбу сыграем. Мы из Англии, Бог даст, как раз вернемся.

— Когда вернемся, я тоже сразу женюсь, — улыбнулся Стас.

— Эк какой скорый! — сказал Фрол Емельянович.

— А что? — удивился Стас. — Ты же сам говорил, что я жених завидный.

— Так одного жениха мало, невеста еще нужна.

— Он говорит, любая с радостью пойдет, — сказал Стас, показав на брата купца.

— Пойдет-то пойдет, — согласился Петр Емельянович, — только… Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Если кто хочет взять девушку в жены, он перво-наперво посылает сватов к ее родителям. Это называется сговор.

— А что же невеста… ее согласие не спрашивается?

— Если с родителями договоришься, то можно и не спрашивать, — сказал Петр Емельянович. — На сговоре старейшие представители семей обсуждают размер приданого и назначают день обручения и день свадьбы. До свадьбы жених получает подарки, которые называются «зарядное». На обручении жених берет на себя обязанность вступить в брак. Если он после обручения откажется от невесты, то понесет тяжкое наказание. А уж после венчание. А ты говоришь: приеду — женюсь.

— Тогда подождем, — вздохнул Стас. — Принятые обычаи нарушать не след.

— Это ты правильно сказал, — согласился Фрол Емельянович. — А будешь невесту выбирать, с родственниками посоветуйся. В брак запрещено вступать родным до четвертого колена и тем, у кого существует духовное родство по крещению.

Жениться можно и второй раз, только это не считается законным браком.

Третий раз жениться можно только по уважительной причине.

— А как же развод? — спросил Стас.

— Если же кто разводится, — сказал Петр Емельянович, — дают разводную грамоту, хотя и скрывают это всячески, потому что это противоречит нашей вере. А прелюбодеяние считается только тогда, когда кто имел отношения с чужой женой.

— Женатому человеку хорошо, — улыбнулся Федор. — Будешь сыт, пьян и нос в табаке.

— Это какая жена попадется, — заметил Фрол Емельянович. — Ведь есть такие, что до венца так просто ангел, а через год хуже ведьмы, прям хоть из дому беги.

— Но квашня вместо жены… тоже негоже, — сказал ему брат. — Станислав, ты бы какую жену хотел: властную, чтобы все хозяйство в кулаке держала, или мягкую и податливую, что муж скажет, так и будет?

— Когда в 945 году князь Игорь немного пожадничал, — не спеша начал Стас, — и решил дважды дань собрать, древлянский царь Малл принес его в жертву.

По старинному обычаю, ему принадлежали жена, дети и имущество побежденного.

Тот отправил к Ольге двадцать послов с предложением выйти за него замуж.

Ольга приказала закопать послов заживо, а к древлянам отправила своих послов, требуя сватов более знатных. Вскорости к ней прибыли еще пятьдесят послов. Ольга сожгла их в бане, а сама послала сообщить древлянам о своем скором прибытии, чтобы те все приготовили к поминовению по ее супругу.

На поминках она дождалась, пока древляне перепьются, и вырезала их чуть меньше пяти тысяч. Вернувшись в Киев, Ольга собрала дружину и выступила против древлян. Разбив их войско, она преследовала его остатки до самой крепости. Взяв город осадой, Ольга потребовала в качестве дани с каждого дома по три голубя и три воробья. Древляне решили, что такой данью она их собирается унизить, но смирились и отдали птиц. Воины Ольги привязали к лапкам птиц солому, подожгли ее, а птиц отпустили. Воробьи да голуби полетели в свои гнезда и сожгли весь город. Те же древляне, что выбегали из горящего города, в большинстве своем были убиты, а остальные проданы в рабство.

Закончив рассказ, Стас замолчал. Все ждали, что он продолжит, и тоже молчали.

Колеса телег скрипели, постукивая о выбоины на дороге.

— Больно хитро ты ответил, — первым заговорил Петр Емельянович.

— Чо ж тут хитрого, — удивился Стас. — Она его любила. Вот такая жена нужна.

— А та девица, что тебя чувств лишила, ее тоже Ольга зовут, — улыбнулся Петр Емельянович.

— Да не девица его чувств лишила, — вздохнул Фрол Емельянович. — Он у нас сам падает.

— Это что же так? — удивился Петр Емельянович.

— А Бог его знает, — ответил брат. — На моей памяти уже третий раз.

— И давно это у тебя так случается?

— Четвертый месяц, — сказал ключник, не зная, что лучше изобразить на лице: озабоченность или беспечность.

— Ну… Бог даст, пройдет, — сказал Петр Емельянович и улыбнулся. — А девица и правду хороша. Дочь воеводы. Но характер у нее, что утес на море.

Над леском снова сверкнула молния, и вскорости небо разорвало громом.

Грохот был таким сильным, что лошади от испуга вздрогнули. Стас поднял глаза и посмотрел на небо. Дождя было не миновать.