– Судя по тому, что вы рассказываете, – продолжала Мастерс, – это длилось секунд десять, не больше.

Было заметно, что Тэнш уязвлен.

– Возможно, и так.

– Хорошо, – сказала судья. – Опыт человека может способствовать раздуванию результатов мимолетного наблюдения. Продолжайте, мисс Шарп.

У Шарп был разгневанный вид. Пэйджит подумал, что день этот – урожайный для Кэролайн; что бы там ни делали обвинение и защита, уже начали появляться первые номера газет с материалами о ней, в вечерних новостях, по-видимому, будут показаны клипы из судебного зала. Но что это будет значить для нее, Пэйджит пока еще не знал.

– Ваша Честь, – проговорила наконец Шарп, – не могу ли я попросить мисс Карелли встать и повернуться спиной к свидетелю?

– Мистер Пэйджит? Что он мог сделать?

– Конечно, Ваша Честь. Мисс Карелли с удовольствием повернется спиной к этому свидетелю.

Судья Мастерс улыбнулась уголком губ.

– Мисс Карелли, – произнесла она.

Мария поднялась, глядя на свидетеля. Потом медленно повернулась к нему спиной.

Пэйджит понял, что она ничего не могла с этим поделать – при взгляде на нее невольно приходила на ум мысль о танцовщице или фотомодели. Ему почему-то вспомнилось вдруг как она, совершенно голая, стояла в его квартире перед эстампами Вазарели – грациозная и стройная.

Теперь, казалось, целую жизнь спустя, Мария Карелли стояла, обводя взглядом зал, полный журналистов, которые пришли посмотреть, как ее судят за убийство. Вскинув голову, она уставилась в одну точку. Пэйджит смотрел ей в лицо.

– Это похоже на ту женщину, – проговорил Тэнш. – Или, выражаясь иначе, женщина, которую я видел, выглядела так же, как мисс Карелли сейчас.

Лицо Марии ничего не выражало. В зале было тихо.

– Можно мисс Карелли сесть? – спросил Пэйджит.

– Конечно, – отозвалась судья. – Благодарю вас, мисс Карелли. Еще вопросы, мисс Шарп?

– Нет вопросов, Ваша Честь.

Сев, Мария бросила на Пэйджита вопросительный взгляд. Долго еще будут продолжаться эти мучения, спросили ее глаза, неужели ты ничего не можешь сделать?

Очень мало, ответил себе Пэйджит. Он даже не поднялся из-за стола. Вялым, донельзя скучным голосом задал вопрос:

– Скажите мне, мистер Тэнш, на той безымянной, безликой манекенщице, которую вы имели возможность наблюдать менее десяти секунд в темном коридоре, была хоть какая-нибудь одежда?

По залу прокатился смешок. Кэролайн Мастерс подняла было молоток, но не ударила им, а посмотрела на Тэнша. Его губы скривились в гримасе, в которой Пэйджиту виделось снисхождение к чужой шутке и чувство собственного превосходства.

Шарп снова встала:

– Ваша Честь, это же не комедия!

– Далеко не комедия, – произнес Пэйджит – Но наблюдательность этого свидетеля столь экстраординарна, что, если он не вспомнит, какая одежда была на женщине, я должен буду предположить наихудшее.

Судья Мастерс пожала плечами, давая понять, что она не понимает шутки.

– Для занесения в протокол, мистер Тэнш. Тэнш обернулся к Пэйджиту.

– Да, – сказал он, подчеркивая тоном голоса, что всякой снисходительности есть предел. – Женщина была одета.

– Это успокаивает, – заметил Пэйджит. Он обернулся к судье: – Учитывая, что мисс Шарп желает избежать комедии, вопросов больше не имею.

– Мисс Шарп?

– Нет. – Она строго взглянула на Пэйджита. – Здесь не о чем спрашивать.

– Вы можете идти, мистер Тэнш.

Тот шел от места свидетеля, обиженный внезапной для него отставкой.

Признаки раздражения появились и на лице Кэролайн Мастерс.

– Наблюдается столкновение характеров, – констатировала она. – Объявляю получасовой перерыв, потом встречаемся на закрытом заседании. Будет рассмотрена некая улика, предъявленная обвинением, для принятия решения по данному делу.

Кассета, догадался Пэйджит. Но когда стукнул судейский молоток, извещая об окончании открытого заседания, он думал о другом: зачем Мария выходила из номера? Потом он обернулся и отыскал глазами сына. Тот стоял и смотрел на мать, в глазах его был невысказанный вопрос.

Пэйджит понял: неважно, удалось ли ему заронить сомнения в показаниях свидетелей обвинения, – один взгляд на Карло сказал ему, чего смогла добиться Марни Шарп.

Как и зал суда, комната для закрытых заседаний была отведена Кэролайн Мастерс во временное пользование: тома дел, трактаты по судебной практике и сброшюрованные служебные инструкции принадлежали другому судье, тяжелая мебель с зелеными кожаными креслами была по-родственному близка кому-то, но не ей. Впрочем, теперь это не имело значения – за три дня слушаний судья Мастерс полностью освоилась здесь.

Она откинулась на спинку кресла, оперлась подбородком на сплетенные пальцы и задумчиво смотрела на магнитофон, который Марни Шарп поставила перед ней. Присутствовали лишь Терри, Пэйджит, Шарп и ее помощник.

– О том, чем мы будем здесь заняты, журналисты и понятия не имеют, – объявила судья Мастерс. – И не будут иметь. Именно таким образом я намерена сохранить все это в тайне.

– А о чем мы вправе сказать? – поинтересовалась Шарп.

– Ни о чем. Скажете журналистам – на этом я настаиваю, – что эти закрытые заседания устраиваются для обсуждения тех пунктов свидетельских показаний, по которым имеются разногласия. Точка. Какие это пункты, в чем суть разногласий, вы сообщать не будете.