Следующие двадцать четыре часа можно описать двумя словами — скука смертная. Армия прибывала, машины ездили, все копошились думая, что занимаются важным делом. Хотя и дураку было понятно, что без поддержки шефа, или как думали все остальные, без поддержки Хабы, наша армия не выстоит и часа против неприятеля. Я же все последние сутки только ел, спал и бил баклуши. И еще сделал молниеносную вылазку в соседнюю деревню, и закадрил там местную негритяночку. Это оказалось гораздо проще, чем я поначалу думал. Но не стану рассказывать вам все аспекты моей личной жизни, а перейду непосредственно к описанию положения в Мамбе и Набире. Начну с Мамбе. У нас все шло по плану. Шеф, на правах главнокомандующего, поставил Набиру ультиматум — выдать всех мятежников, иначе мы объявим войну. Сам шеф, вместе с президентом, пока остался в столице, а вот Хаба приехал к нам и занимался в основном тем, что проповедовал и благословлял всех желающих, благо таких было немало. Наверняка шеф послал его сюда, чтобы тот распространял дух уверенности в нашей армии. Что касается мертвецов, то они пошли своим ходом и должны были подойти к началу войны. Так, по крайней мере, всем говорили, но я, поискав их Знанием, обнаружил нашу главную устрашающую силу в столице. Шеф решил дать им отдохнуть перед решающим боем. Короче говоря, все шло по плану и развивалось согласно представлениям шефа о стратегии ведения войны.

А в Набире тем временем дела шли гораздо хуже. Естественно там уже узнали о нашем триумфальном освобождении столицы от мятежников, и подробностях этого освобождения. Все недоумевали, как могли кучка солдат уничтожить такое количество повстанцев, и еще вдобавок переманить многих на свою сторону. И еще активно муссировались слухи о грозном Шамане, и его мертвых солдатах. И вообще о всяких чудесах. Отмахнуться от всего этого не получалось, так как эта история началась именно у них, и загадочный шаман первым делом проклял их страну. Даже если предположить что все новости из Мамбе просто дезинформация, то происходящее в самом Набире точно было правдой. А там тоже все двигалось согласно планам шефа. На севере страны уже несколько дней не переставая, лили страшные ливни, а на юге наоборот поднялась жара, и задули теплые иссушающие ветры. Почти весь урожай был уничтожен, и жители вместе правительством были в панике. Но это было еще не все, восемьдесят процентов населения заразилось тропической лихорадкой. И хотя большинство в легкой форме, которая выражалась в небольшом недомогании, все же встречались и смертельные случаи. Правда большинство смертей было среди приезжих, у тех не было иммунитета. Таких болезнь косила их легко, и надолго, несмотря на антибиотики. И как довершение всех бед стал падеж того скота, который не успел убежать. В стране мог начаться голод. Если честно, то если бы не поддержка Европейского Союза, правительство Набира уже давно сбагрила бы всех повстанцев со своей территории, и валялось у Хабы в ногах, чтобы он снял свое проклятье. Но в том-то и дело что такая поддержка у них была. Из Европы каждый день прилетали самолеты с гуманитарной помощью. Франция направила в Набир своих лучших ученых эпидемиологов, и несколько отрядов миротворцев. Хотя последних было не много, как я уже говорил всех приезжих, тут же косила тропическая лихорадка. И вообще больше двух-трех тысяч миротворцев держать в Набире было очень опасно. Если до этого поддержка восстания строилась на том что волнение народа в Мамбе было очевидно, и президент был объявлен жестоким диктатором, то за последние несколько дней ситуация изменилась в корне. После нашего спектакля даже жители Набира были настроены к Мамбе дружелюбно и в то же время с опаской. Многие жители еще верили в своих старых богов, и даже если были мусульманами, или христианами то все равно в душе поддерживали и шаманов, и духов, и старых богов. Ведь их новая религия в свое время была привита им силой, и не всем это нравилось.

И, тем не менее, превосходство было на их стороне. Вместе с повстанцами в армию восстания затесались и солдаты Набира, и те же миротворцы. Хотя все выдавали себя исключительно за возмущенных старым режимом жителей Мамбе. В их армии было примерно пятьдесят тысяч человек, плюс все они были прекрасно вооружены, и имели танковую поддержку, и авиацию. На смену тех самолетов, которых мы взорвали, им прислали новые. Правда, они были старенькие, но все же были. И если учесть что у нас не было ни одного самолета, и десять танков против их сотни, положение складывалось неутешительное. И вся эта армада двигалась бодрым маршем к границе с Мамбе. В политическом плане это все представлялось как сотрудничество с Мамбе. И это было самое поразительное по своей наглости событие. На ноту шефа правительство Набира тут же ответило, что не потерпят на своей территории толпу повстанцев и немедленно вышлют их из своей страны. А потом стали их вооружать, и ко всему прочему увеличили число мятежников как минимум вдвое, путем вливания в их армию своих солдат, и миротворцев из Европы. И еще смеялись над глупой нотой шефа, сами не понимая, что подыгрывают ему обеими руками.

Вот такая сложилась ситуация на нашем фронте. Несмотря на то, что Хаба целый день только и занимался тем, что поднимал дух армии, все равно все были на взводе. Я был уверен, что если бы нам пришлось ждать дольше, в армии началось дезертирство. И наверняка шеф тоже это знал, поэтому и решил провести всю операцию молниеносно, за несколько дней, а не ждать и набирать новых солдат, как предлагал ему президент.

Вражеская армия двигалась к нам бодрым маршем, и как и предсказывал шеф, все должно было случиться завтра утром. Наконец вечером к нам приехал и наш главнокомандующий, и сразу принес с собой боевой настрой. Ведь каким бы хорошим актером не был Хаба, все же он не был настоящим колдуном, и не внушал такой всеобъемлющий уверенности в своих силах. Я понял, что шеф опять расщедрился на колдовство и наложил на армию легкое благословение. Теперь все солдаты выспятся и к завтрашнему утру будут как новенькие. Я же собирался встретиться с шефом и немного поболтать о жизни. Зная его, я был уверен, что если он задумал что-то еще, то мне не удастся с ним поговорить. Шеф настолько любил эффектные и неожиданные повороты, что готов был пойти на многое, чтобы меня удивить. Удивлять остальных не было смысла, они и так были удивлены, дальше некуда. А вот поразить меня было делом гораздо более трудным. Все же я давно знал шефа и большинство его излюбленных трюков.

Чтобы сильно не тянуть, скажу вам сразу, увидеть шефа мне так и не удалось. Он все время слонялся по территории, на которой расположилась наша армия, и в последнюю секунду куда-то ускользал. А это значило, что ему пришлось применить колдовство. От человека, на котором стоит купол удачи не так-то просто спрятаться. Я подумал, что не стану дальше испытывать его терпения. Если учесть что завтра ему придется серьезно колдовать, с моей стороны было явным свинством заставлять его тратить вероятности чтобы не встречаться со мной. Скоро они ему понадобятся для других, более важных дел. И поэтому я просто пошел к своей палатке и лег спать. И, наверное, один я из всей остальной армии долго не мог заснуть этой ночью. Но вовсе не от страха, или волнения. Я ворочался в спальном мешке и был страшно возбужден из-за любопытства. Меня долго мучили мысли о том, что же нового задумал шеф. Вроде все загадочное в этом деле уже произошло, спектакль поставлен идеально, и актеры подобраны правильно. Оставался финал и, зная шефа можно было не сомневаться в нашей победе. Сколь ни сильна была армия противника, без колдовской поддержки они обречены на поражение. Когда на твоей стороне колдун, на твоей стороне в первую очередь удача. А в войне она так же важна, как и в простой жизни. И судя по тому что шеф уже устроил, причем практически в одиночку, с поддержкой солдат он не оставит от повстанцев мокрого места. С такими мыслями я и уснул, так и не придумав ничего путного.

Проснулся я с утренней зарей. Подъем должен был состояться только через час, но я решил, что лучше встать пораньше и разведать обстановку. Вообще за меня разведка почти любой страны наверняка отдала бы многое. Ведь согласитесь, точно узнать, что происходит в стане врага лежа в собственной палатке и попивая кофе из термоса, может далеко не каждый. Хотя я подавил в себе такие горделивые чувства, в первую очередь, потому что в разведке многих стран как раз работали колдуны, и они обладали Знанием не хуже меня. Я окинул Знанием нашу армию и окрестности. В первую очередь меня интересовало, где сейчас находится армия повстанцев. Оказалось, что они расположились всего в десяти километрах от нас. К границе они подошли только вчера поздним вечером, и тоже решили отдохнуть перед сражением. И как раз сейчас там трубили подъем. Я посмотрел дальше, и увидел, что с аэродромов Набира взлетают самолеты. Они должны были ударить по нам первыми. И я не без ехидства увидел, что взлет откладывается, потому что у многих самолетов обнаруживались легкие поломки. И это значит что шеф решил что начать сражения надо только когда он того захочет.

Я отключил Знание, и вылез из палатки. А потом посмотрел на лес позади нашей армии и имел удовольствие увидеть, как из него выходят наши невозмутимые и ужасные мертвецы. Вот теперь все были в сборе, и можно было начинать поднимать войска. Тот, кто был ответственен за эту процедуру, тоже так подумал, так как прозвучал сигнал побудки. В армии Мамбе это был звук рога. Низкий и протяжный, он разрезал утреннюю тишину, и люди почти сразу стали вылезать из тех мест, где провели ночь. Далеко не у каждого была палатка, но ночи были здесь теплые и поэтому можно было спать прямо на земле, подложив что-нибудь под себя, чтобы было помягче. Многие, а вернее большинство, так и сделали. Все поднимались и разминали затекшие конечности. Кто-то уже бодрым шагом шел к полевой кухне. И вот спустя час все наше войско выстроилось перед десятью танками, на которых стояло высшее руководство страны. Шеф и президент стояли на самом большом танке, и глава государства принялся читать долгую и нудную, на мой взгляд, речь, об ответственности каждого солдата, и о том, что если они победят, то все реки в Мамбе превратятся в молоко, а берега в кисель. После него выступил шеф. Его речь была куда более лаконичной и содержательной. Он рассказал план сражения, который по сути своей можно охарактеризовать как полнейшее тактическое разгильдяйство. В двух словах, шеф сказал, чтобы все просто стреляли в армию противника, а об остальном позаботится Великий Шаман. Такая тактика большинству солдат понравилась. И наконец, выступил сам Хаба. Он снова нагнал страху, и, не переставая, привлекал своих духов к каждому предложению собственной речи, и там где надо, и там где не надо. Но его выступление опять нашло самый положительный отклик у армии, к моему огромному изумлению. И в заключении опять выступил шеф и обрисовал, что надо делать более конкретно. И опять все попахивало дибилизмом. План действий был прост как киянка. В первых рядах выступят мертвецы с Хабой, потом танки, и наконец, все остальные. Простым солдатам было предложено тупо стрелять в нападающих повстанце поверх танков и голов мертвяков. Теперь я понял, почему шефу так и не удалось командовать до этого момента никакими армиями. Если его подход к делу такой простой, то стратег из него как из дуршлага чайник. В любом приличном сражении его действия привели бы к полному поражению, потому что в большинстве битв всегда принимали участие и другие колдуны. Причем на разных сторонах баррикад. А когда такое происходит от магической поддержки не остается и следа. Колдуны просто блокируют друг друга, и все. А солдаты сражаются сами. Хотя в данной ситуации сильно мудрить не было смысла, потому что на стороне врага колдунов как раз не было.

И вот, наконец, речи кончились, и мы пошли занимать диспозицию. Никаких окопов или траншей нам не полагалось. Как былинные Русские богатыри мы должны были встретить врага лицом к лицу, да еще в чистом поле. Я был прикреплен к роте Малаева, а тот ходил мрачнее тучи. Ему как профессиональному военному тоже было очевидно, что шеф действует неразумно. Колдовство колдовством, но провести какую-нибудь подготовку все же надо было. Я постарался разрядить обстановку и принялся шутить как умел. И очень быстро получил приказ заткнуться и засунуть свой юмор туда, где не светит солнце. Мы были почти в первых рядах, сразу за танками. Впереди уже выстроились мертвецы со своими луками и топорами. Я начинал все больше волноваться. Простота плана сражения была настолько очевидна, и настолько не походила на шефа, что я начал думать, что он сошел с ума. Лучники это конечно хорошо, и пускай каждая стрела попадет в цель, но все же у них в колчанах не пятьдесят тысяч стрел. Максимум пять тысяч. И потом броню танка они не пробьют, да и в самолет не попадут. Короче я уже хотел все бросить и побежать к шефу, чтобы сказать ему все, что думал о его блестящем плане, когда началось…