– Клара?

В его голосе было столько надежды и горечи, словно он после долгих лет увидел очертания знакомой фигуры и, стоя у нее за спиной, все еще не знал точно, что он испытает, если этот человек обернется, – радость встречи или разочарование.

– Клара? – повторил он.

– Клара, Клара, – максимально мелодичным голосом выдала я, присаживаясь у кровати на корточки. Почему-то его бывшая возлюбленная представлялась мне неземным, эфемерным существом с длинными светлыми волосами, в каком-нибудь воздушном полупрозрачном платьице в цветочек и с венком из ромашек на башке. Веофелий Саторски, по-моему, просто не мог бы полюбить какую-нибудь другую. Среагировал он, как обычно, странно. Резко дернулся и подскочил на кровати, нервно озираясь, я аж от неожиданности потеряла равновесие и уселась на полу.

– Плохие сны? – сочувственно спросила я, чтобы хоть что-нибудь сказать. Когда Веофелий понял, что неведомой невесты рядом не обретается, он слегка успокоился. С недоумением повертел головой по сторонам, пытаясь определить, откуда идет голос, и только через пару секунд нашел меня.

– Вот сижу, проверяю чистоту пола, – пояснила я.

– Ты что, нарочно? Тебе заняться больше нечем? – накинулся на меня Веоф. Видно, решив помочь ему из добрых побуждений, я ему здорово испортила настроение и сон. К шхэну. Я уже изгадила все, что могла.

– Вам уже лучше? Ложитесь обратно. Хотите, я вам что-нибудь принесу? Только скажите.

Он запнулся, пытаясь ответить, словно что-то резко вспомнив, и снова посмотрел на меня тем странным вчерашним непроницаемым взглядом. Сплошная чернота зрачков, и какой-то вопрос, застывший в самой глубине.

– Да вы не волнуйтесь, я днем уеду. Или как только вам станет лучше. Сразу же возьму билет на экипаж.

– Так. Ясно, – тихо сказал он. Потом встал, шатаясь, подошел к двери и завозился с замком, тщательно запирая ее. Я отступила к стене. На всякий случай.

– Садись в кресло. Поговорить надо.

У него был такой голос, что невозможно было не послушаться. Наниматель явно собирался сказать мне какую-то гадость. Да я и сама предлагала уволиться. К чему разводить трагедию, на этой работе свет клином не сошелся. Обидно, конечно, но, кажется, он переживает больше меня. Еще утешать его придется.

Я послушно села в кресло. Рассвет золотистой масляной дымкой затекал в комнату, успокаивал и прогонял любые страхи, словно говоря, еще пара минут, еще немножко, и наступит новый день, и весь вчерашний ужас исчезнет, растворится в солнечных лучах. Темный маг, судя по сосредоточенному насупленному лицу, очевидно, так не думал, но на то он и темный. Веофелий присел напротив меня на корточки, положил ладони на подлокотники моего кресла, словно боялся, что я сбегу и не дам ему договорить.

– Для начала я поясню, в чем суть вчерашнего ритуала.

– Я… – Он заткнул мои очередные извинения успокаивающим взмахом руки.

– В общем, начну с того, что этот ритуал по выявлению Тьмы позволяет магу… скажем так, заглянуть в некоторые события и увидеть их как бы со стороны. – Он посмотрел на меня, снова отвел взгляд. – Когда я собирался провести вакшассу, этот ритуал, я не рассчитывал увидеть ничего серьезного. В некотором роде он даже запрещен, так как позволяет… лезть в чужие дела. Но запрет не отслеживается, так как это муторное и специфическое колдовство часто показывает не то, что надо, а лишь разрозненную череду событий, и удается лишь вынести общую суть. Все ли в порядке в городе и окрестностях. Но мэр… предпочитает меня держать занятым делом и подальше от спиртного, в своем роде акт жалости с его стороны. – Некромант криво усмехнулся. – Мне ли не знать, что это просто одна из подачек, чтобы я оставался здесь. Но неважно. И думаю, ты уже поняла, что я хочу сказать… – Я сидела в этом шхэновом кресле и размышляла, почему у меня по спине бегают ледяные колючие мурашки и так противно, страшно сдавливает затылок в ожидании чего-то нехорошего. – Побочный эффект этого ритуала – никогда не знаешь, что он покажет. Сила Равновесия сама выбирает по какой-то только ей ведомой прихоти. А ты стояла рядом, помогала готовить ритуал. И он показал. Ты ведь понимаешь, верно?

Некромант был прав. Мне хотелось смотаться, но он с серьезным видом сидел напротив, вцепившись в подлокотники, так что побелели пальцы, и я смотрела на жилы, вздувшиеся на его неухоженных, совсем не подходящих магу руках. Чтобы сбежать, мне надо было перепрыгнуть через его голову.

– Что… понимаю? Э-э-э… Ты, наверное, головой сильно о землю двинулся. Хочешь, я тебе чай сделаю? Кофе? А? Молочка, может? Я щас сбегаю, надою… – Так, заткнись, это уже нервное. Первое правило лжи: прямо смотри в глаза, со всей честностью. Но я не могла на него смотреть, пыталась заставить себя, но не выходило, и я всей кожей чуяла, что проваливаюсь с треском и не могу остановиться, и сомнений у него все меньше и меньше. Мне конец. Спрашивается, смогу ли я его победить второй раз. В первый он был пьян и не ожидал. В этот… Веофелий, конечно, неудачник, но не настолько. И он знает, где меня искать. Шхэн!

Мы пялились друг на друга, я угрюмо и недоверчиво, ерзая на кресле и против воли пытаясь поджать под себя ноги и забиться в самый угол, будто это меня спасет. Он уже со спокойным, слегка грустным осуждением, которое выбивало из колеи, и только от этого мне было паршиво. Лучше бы орал, придурок. Угрожал, читал мораль. Ну какого шхэна он так смотрит? Ему-то какое дело? Ему-то что?

– Драконолог, н-да… – с непонятным выражением пробормотал он.

– Слушай, я не знаю, чего тебе там привиделось, но ты правда сильно о землю двинулся. Ты же без сознания полчаса был. И вообще, почему так ритуал сработал? Ты, наверно, в нем ошибся!

– Не предусмотрел. Не поставил защиту. В вакшассе чем больше сведений она дает, тем сильнее отдача. А я вот, как обычно, не предусмотрел. – Он грустно, не без самоиронии, усмехнулся. – Не рассчитывал ни на какие… неожиданности.

– Да ничего не было! Не было! Не было!

Где мои пять лет, когда воплями я могла хоть кого-то переубедить. Правда, разбитая ваза от этого целее не стала. Ее можно склеить по кусочкам, а все равно что-то не то. Вот и сейчас то же самое.

– Неважно, было или нет. Дай сюда руку. Ладонь. Левую.