Когда становится уже совсем невмоготу, я заставляю себя думать о Джекобе. Я вспоминаю его таким, каким он был в тот день, когда возил меня на отцовскую ферму. В серых фланелевых брюках, кожаных ботинках, ярко-красной куртке. Его лысоватой голове, наверное, холодно без шапки, но он словно не замечает этого. Он крутится по сторонам, показывая мне места, где когда-то находился сарай, навес для тракторов, бункеры для зерна. Вдалеке при порывах ветра поскрипывает отцовская мельница. Я вновь и вновь возвращаюсь к этим воспоминаниям, потому что они всегда вызывают у меня слезы. А когда плачу, я чувствую себя – несмотря на все то, что совершил, – человеком. Таким же, как все.