Нам уже приходилось писать, что одна из наиболее общих предпосылок к развитию психических и психосоматических расстройств — алекситимия, т. е. невозможность определить и выразить собственные переживания, — связана с дефектностью образного мышления, и последними исследованиями показано, что алекситимия формируется у детей в семьях с бедным эмоциональным контекстом. Люди, привыкшие не только контролировать, но и систематически подавлять проявление собственных эмоций, переносят эту привычку на отношения с собственными детьми и наносят непоправимый вред их здоровью и развитию. Никакая формальная забота о физическом благополучии ребенка не в состоянии заменить дефицит эмоциональных контактов, которые на раннем этапе развития носят в основном невербальный характер. Не следует, однако, игнорировать и вербальный контакт. Существует широко распространенная точка зрения, что на ранних этапах развития интонация речи, особенно родительской речи, имеет гораздо большее значение для ребенка, чем ее содержание, которое остается непонятым. Возможно, это справедливо, но не следует забывать, что в связи с отсутствием у новорожденного способности к связной речи мы не в состоянии судить, в какой степени и с какого возраста он воспринимает содержание нашей речи. Отдельные случайные наблюдения свидетельствуют о том, что это может происходить достаточно рано и в довольно широком объеме. Приведу один, но весьма выразительный пример. В семье моих друзей родилась девочка, и в возрасте 4–6 месяцев ее родители были обеспокоены строением ее ножек. Им казалось, что они кривые, и это периодически обсуждалось во время ее переодевания. В 6 или 7 месяцев девочку показали ортопеду, он заверил родителей, что никакой патологии нет, и с этого времени обсуждение данной проблемы прекратилось. Прошло более года. Девочка стала ходить и говорить, ей стали дарить куклы. И тут стало происходить нечто неожиданное: с каждой новой куклой девочка обращалась к родителям и очень настойчиво, со слезами, требовала: "Выпрямите ножки!". Родители делали вид, что они их выпрямлют, девочка на некоторое время успокаивалась, но затем появлялась опять с этой же или другой куклой все с тем же требованием: "Выпрямите ножки! " Удивленные родители звонили по друзьям и знакомым, интересуясь, не предъявляли ли такого требования другие дети в том же возрасте. Никто не мог этого припомнить. И лишь однажды матери удалось вспомнить их собственные сомнения и переживания по поводу якобы имевшей место "кривизны" дочкиных ножек, и родители заподозрили, что есть связь между этими переживаниями и их обсуждением и нынешним эмоциональным требованием дочки. Если это объяснение верно (а никакое другое в голову не приходит), то не может не вызвать удивления уровень осмысления информации 5–6 месячным ребенком и прочность фиксации этой информации, ведь родители не говорили, что ножки надо выпрямить, они говорили о их кажущейся кривизне — вывод насчет выпрямления сделала сама дочка и пронесла его через весь период раннего развития, наполненный избытком разнообразной информации.

Это значит, что все наши речи в присутствии детей полугодовалого возраста (а может быть, и намного раньше), и особенно речи эмоционально насыщенные и непосредственно к ним относящиеся, должны быть взвешены и продуманы с точки зрения возможной психотравмы. Но кто же принимает это во внимание! Взрослые, в том числе и родители, говорят при ребенке все, что приходит в голову, предполагая полное отсутствие понимания смысла. А спустя годы вдруг формируются неизвестно откуда взявшиеся комплексы и страхи, от которых не удается избавиться. Фрейд не без основания утверждал, что мы выносим из первого года жизни все основы для дальнейших внутренних конфликтов. Ссора между родителями в присутствии ребенка, даже если она происходит в очень сдержанной форме, может навсегда или надолго подорвать в будущем ощущение надежности и незыблемости этого мира.

Необходимо также учитывать, что в раннем детстве ребенок не располагает еще ни предыдущим опытом, показывающим всю относительность угрожающей ситуации и несерьезность намечающегося конфликта, ни защитными механизмами, позволяющими не воспринять неприятную информацию или снизить ее личностную значимость. У него нет еще и возможности отреагировать на угрозу активным поведением. Предпосылки к активному поведению складываются как раз в этом возрасте, и для них также очень значим характер взаимодействия с родителями.

В предыдущей главе мы писали о роли взаимодействия матери и ребенка в его первый год жизни. Разумеется, описанные принципы отношений сохраняют свою значимость и в дальнейшем, но когда ребенок начинает ходить и говорить и все более самостоятельно общаться с окружающим миром, эти принципы должны быть дополнены и расширены. В самом общем виде основной задачей воспитания является научить ребенка полноценно и независимо существовать в мире, получая от этого удовольствие и доставляя удовольствие другим фактом своего существования. И задачу эту значительно труднее осуществить, чем сформулировать.

Первые шаги ребенка в мире сопряжены с большими сложностями. Он вступает в новые, незнакомые ему и уже в силу этого вызывающие настороженность и страх отношения, прежде всего отношения с другими людьми. Он вступает в эти отношения, не вооруженный достаточным опытом. Механизмы адаптивного поведения у него еще не развиты в достаточной степени и не подверглись тренировке. Его поисковая активность, имеющая такое большое значение для нормального развития, преодоления препятствий и выживания, находится еще в зачаточном состоянии, и ее биохимические и физиологические основы сформировались не полностью. Ребенку в этих условиях гораздо легче отступить, отказаться от поискового поведения и исследования мира, чем идти на риск познания. На этом этапе основная роль родителей помочь преодолеть естественный страх, не отступить перед трудностями и позволить ребенку почувствовать первые радости активного их преодоления. А для этого нужно, чтобы родители были рядом, постоянно демонстрируя готовность прийти на помощь в случае необходимости, но ни в коем случае не перехватывали инициативу у ребенка и не стремились устранить все преграды и как бы подменить его при решении его жизненных задач, таких крохотных и несерьезных с наших взрослых позиций и таких значимых для самого ребенка. Быть посредником между ребенком и миром отнюдь не означает быть исполнительным джинном у него на посылках. Само присутствие родителей, их моральная поддержка, их любовь и поощрение к деятельности помогают ребенку справиться со страхом и нерешительностью и совершить поступок. Каждый такой поступок по закону положительной обратной связи становится основой для последующего, поскольку укрепляет уверенность в себе. Но прежде чем эта обратная связь станет доминирующей, любовь и поддержка родителей, их демонстрируемая уверенность в успехе абсолютно обязательны для нормального развития. Эта поддержка помогает ребенку избавиться от исходной тенденции к пассивно-оборонительному поведению при встрече с трудностями, от реакции капитуляции, которая естественна и биологически закономерна на тех ранних этапах развития, когда механизмы активного поискового поведения еще не сформировались.

Эта поощряюще-стимулирующая роль взаимодействия с родителями прослеживается и у высших животных. Если детеныша обезьяны в критический период между 3 и 7 месяцами жизни насильственно отделить от матери, у него закономерно развивается целый комплекс поведенческих расстройств в определенной последовательности. Сначала маленькая обезьянка проявляет признаки выраженного беспокойства, она кричит, пытается вырваться из клетки, всюду ищет мать. Убедившись, что поиск бесполезен, она впадает в апатию, отказывается от пищи, не вступает в контакт с другими обезьянами, не играет. Этот период апатии длится долго, может сопровождаться соматическими расстройствами (выпадением шерсти, язвами на коже и в кишечнике, повышением артериального давления и т. п.) и оказывает тормозящее влияние на все дальнейшее развитие животного. Даже во взрослом возрасте пережившая такой стресс обезьяна остается пассивной и зависимой, проявляет признаки страха при любой перемене жизненных условий, избегает социальных контактов и с сородичами, и с экспериментатором и даже оказывается неспособной на нормальные сексуальные отношения с особью противоположного пола. Интересно, что никакой уход и забота со стороны экспериментаторов, и других обезьян стаи не в состоянии устранить эти отрицательные последствия отделения от матери, не заменяют физического контакта с матерью, хотя забота другой самки может смягчить выраженность синдрома. Можно предполагать, что отделение от матери в определенном критическом возрасте приводит к закреплению неадаптивного поведения по типу отказа от поиска.

Однако очень сходный конечный эффект можно получить при прямо противоположном поведении родителей: если члены семьи наперегонки пускаются выполнять любое пожелание ребенка прежде, чем он успел до конца его выразить и уж наверняка прежде, чем он попробовал самостоятельно чтолибо сделать. В этих условиях активное поисковое поведение просто не нужно, и оно, соответственно, не развивается.

Выраженная тенденция к реакции капитуляции, к отказу от поиска в раннем детском возрасте очень существенна еще в одном аспекте. Когда на глазах у ребенка развертывается конфликт между родителями или другими близкими ребенку членами семьи, даже если это случайный и временный эпизод, ребенок нередко реагирует на такой стресс в единственной доступной ему манере — плачем, отчаяньем, паникой. Повторение такой реакции закрепляет ее. Родители, вместо того, чтобы помочь ребенку выработать стеничное и конструктивное поведение, способствуют развитию поведения деструктивного и регрессивного.

З. Фрейд был первым, кто высказал предположение, что домашние конфликты в раннем детстве становятся глубоко скрытой основой последующей психологической патологии. Один из реальных механизмов развития такой патологии как раз и состоит в том, что психотравмирующий конфликт закрепляет и провоцирует типичную и закономерную для детского возраста реакцию капитуляции, — поскольку в конфликт вовлечены и источником психической травмы становятся как раз те наиболее близкие ребенку люди, которые в нормальных условиях должны помогать ему менять пассивнооборонительное поведение на активно-оборонительное.