Её Высочество и шер Тейсин вели непринужденную светскую беседу о погоде, приближающихся скачках и прочей ерунде и совершенно никуда не торопились. У Мии создалось такое впечатление, будто Её Высочество заявилась в гости исключительно ради пустого трепа и вкусного обеда, напрочь позабыв о своей фрейлине. Особенно обидно ей стало, когда подали десерт и Её Высочество с милой улыбкой осведомилась у барона, не желает ли он насладиться музыкой, и барон с не менее милой улыбкой согласился. Ей нестерпимо захотелось вскочить из-за стола и закричать: «а как же я? Вы забыли про меня!» — и затопать ножками, как в шесть лет, когда ей не приносили желанную игрушку, а вместо этого укладывали спать. И захотелось схватить Тигренка, и встряхнуть как следует — как он может выглядеть настолько довольным жизнью, если она, его любовь, страдает? Как он может ласкать свою гитару, когда рядом она, Мия?

Но Тигренок наконец оторвал задумчивый взгляд от гитары и посмотрел на неё. И улыбнулся, грустно и немного виновато. Он смотрел ей в глаза, пока его пальцы перебирали струны, и Мия тонула в их синей глубине, и погружалась в сказочный, прекрасный мир. Окружающая реальность стиралась, растворялась, и вместо знакомой до последней мелочи парадной гостиной девушка видела перед собой чудесный замок, окруженный лесами и озерами, и прекрасную принцессу, грустную и одинокую в своей башне.

Перед её глазами разворачивалась история, дивная и печальная. Она видела, как вокруг принцессы смеются и танцуют юные девы, и галантные рыцари приносят им цветы и читают стихи, и как один из рыцарей влюбленными глазами смотрит на одну из прелестных дев, и ради неё бьется с другими рыцарями, и вручает ей венок королевы турнира. Как юная дева целует рыцаря, в котором Мия уже разглядела знакомые черты… и что-то в этой деве такое родное… шиера Тейсин чувствовала её счастье, её любовь, и узнавала в ней себя, а в рыцаре — Закерима. И видела грустную, одинокую принцессу. Но вот посреди праздника и всеобщего веселья наступило внезапное затишье, и взоры людей обратились к небу. И она увидела изумительной красоты золотого дракона, летящего к замку. Летящего тяжело, почти падающего… и вместе со всеми побежала к холму, куда он упал. Увидела, как первой к умирающему дракону подбежала принцесса, и обняла огромную клыкастую голову. А все остальные остановились в страхе, не смея приблизиться к раскинувшему переломанные крылья чудовищу, полыхающему смертельным жаром. Она видела, как одним движением шипастого хвоста дракон смахнул молодое деревце, и как превращалась в пепел зеленая трава на холме, и разбегалются в ужасе те, кто так восхищался далеким полетом прекрасного золотого змея, вблизи оказавшегося ужасным монстром. И только принцесса осталась с ним, гладя раскаленные золотые чешуйки и не боясь пораниться о ядовитые острые зубы.

Впервые принцесса не выглядела несчастной и одинокой, и в глазах её светилась любовь. А огромный страшный дракон, умирая, терся об неё носом, и улыбался ужасной клыкастой пастью. Мия смотрела на них, и плакала, чувствуя, как горько их нежданное и такое короткое счастье. Она не могла оторвать завороженного взгляда от затуманенной синевы драконьих глаз, пока к ней не приблизился её рыцарь, и не обнял. Тогда наваждение схлынуло, и она осознала, что осталась на холме совсем одна, и огонь, пожирающий траву, у самых ей ног. Рыцарь подхватил её на руки, и понес прочь. А принцесса с холма смотрела им вслед, и Мия видела в её глазах слезы — золотой дракон умирал, и не было никакой надежды, что он снова поднимется в небо. И принцесса умирала вместе с ним, сгорая в сияющем драконьем пламени, но сквозь пламя она улыбалась ей, и Мия чувствовала, что принцесса радуется. Радуется за неё и рыцаря, потому что их любовь не обречена сгореть.

Музыка смолкла, и сказочный замок развеялся утренним туманом. Остался только взгляд, горький и счастливый синий взгляд умирающего дракона. Шиера Тейсин снова осознала себя, услышала уличный шум, почувствовала, что-то твердое под пальцами, и что-то горячее и мокрое на лице. Отец и Её Высочество куда-то ушли, и она осталась наедине с Тигренком, возлюбленным принцессы. Она утерла нечаянные слезы, и в смущении снова взглянула на юношу. Ей показалось, что только что она заглянула ему в душу, и узнала самую сокровенную его тайну. Он по-прежнему был прекрасен, но больше не казался ей единственным на свете. Восторг и вожделение исчезли, сменившись сочувствием. Мия помнила всё, что он ей показал, словно эту грустную сказку много-много раз слышала в детстве, а сейчас вдруг увидела в книге… и поняла, что это вовсе не сказка.

— Так это правда? Ты любишь её? — Мия подошла к Тигренку и присела рядом. — Ты на самом деле умираешь?

Тигренок светло улыбнулся и кивнул, и вдруг взял её за руку и поднес к губам:

— Прости, — беззвучно шепнул и поцеловал её пальцы.

— Она знает? — почему-то ей показалось, что в эту тайну посвящена она одна.

— Нет, — Тигренок помотал головой и приложил палец к губам. — Не говори ей, пожалуйста.

Он не мог говорить, но Мия поняла и так. И кивнула согласно в ответ. На миг ей показалось, что Тигренок, как в той сказке, окутан золотым пламенем, но подумала, что это просто солнце запуталось в золотых волосах.

Барон Тейсин и Её Высочество беседовали, прохаживаясь по небольшому саду позади особняка. Шер выказал себя достаточно благоразумным человеком, не став перечить Её Высочеству, когда предложила оставить Мию и менестреля одних. Хоть он и не понимал, чего ради это делать, но послушался беспрекословно, чем заслужил уважительный взгляд со стороны принцессы. Достаточно коротко Её Высочество посвятила барона в некоторые подробности происшествия с его дочерью, и заверила в том, что Светлый маг сам лучше всех справится с последствиями собственной неосторожности.

Шер Тейсин понимал, что Её Высочество умалчивает о гораздо большем, чем рассказывает, но и этого было ему вполне достаточно, чтобы тихо ужасаться собственной глупой смелости, и радоваться невероятной удаче. Умудриться встрять между колдуньей и её любовником-магом, и остаться в живых — сказочное везение и милость судьбы. А уж после этого ещё и не превратиться в персону нон грата, и сохранить надежду стать тестем лучшего друга короля… никаких благодарственных молитв Светлой Райне не достаточно.

Честно предупредив барона, что в случае сватовства лейтенанта Флома к его дочери он рискует не просто потерять спорное и хлипкое расположение Её Высочества Регентши, но и пополнить длинный список её врагов одним из первых номеров, Шу почла свой долг исполненным.

Позавчера принцесса нагрузила Тигренка изрядной стопкой книг по магии, клятвенно пообещав шкуру с него спустить, если за два дня не прочитает и не усвоит раз и навсегда, что маг должен сначала хорошенько подумать, а потом только захотеть, не говоря уже про что-то сделать. Особенно маг искусства, которому не требуется ни заклинаний, ни артефактов, вообще ничего, кроме четко сформулированного и осознанного намерения и сильного желания. А там уж не важно, попадется ему под руку музыкальный инструмент, или карандаш с бумагой, или кусок глины… по большому счету для магии искусства не нужно ничего, кроме вдохновения.