– Погоди, погоди, – удивилась блондинка. – Ты хочешь ее выкрасть? Я не ослышалась?

– Мне тоже показалось, что он это произнес, – согласился книгочей.

На лице Нэльса не дрогнуло ни одного мускула. Он был серьезно настроен.

– А, как иначе мы сможем помочь первому хранителю? Если совет вынесет решение не в нашу пользу…

– Тогда быть может дождаться совета? – Перебила фонарщика Ольга. – Вдруг повезет.

Нэльс глубоко вздохнул.

– А если нет. Нужны обходные пути.

Книгочей засмеялся. – Нет, Нэльс. Как мы, блондинка, книгочей и фонарщик, сможем выкрасть, охраняемого Святой Инквизицией, Первого Хранителя, да ещё прямиком с Великого Совета? Это не просто безумство. Это абсурд! Ты головой не ударялся?

– Сколько у нас дней до совета? – Вместо того чтобы ответить, спросил фонарщик.

– Кажется один, – вспомнил Марк.

– Приходите завтра, я постараюсь все обдумать.

– Ну, надо хотя бы кого поопытней привлечь, – предложила Ольга. – Катиного деда и тех двоих. Они явно больше нас смогут.

Нэльс преисполненный благодарностью посмотрел на парочку растерянных друзей. – Лично я, никому кроме вас не доверяю.

– И зря, – отозвался вошедший в палату Улимор Харвенкус. – Доверяй, но проверяй.

Длинноносый плут улыбнулся и помаячил перед фонарщиком, баночкой с подозрительным содержимым.

– Это что?

– Это стальные осьминоги.

– Для чего?

Улимор присел рядом с фонарщиком.

– Это для твоих сломанных ребер. С помощью этих осьминогов, во время войны Кроноса со своими родственниками, здесь восстанавливали воинов. Пару дней и все переломанные кости срастались. Позволишь?

Нэльс переглянулся с книгочеем. Тот лишь пожал плечами.

– Пару дней говорите? – переспросил фонарщик.

– Всего пару, – подтвердил длинноносый лекарь.

– Пожалуй, и это слишком долго. Но… Мне что нужно их съесть?

Господин Харвенкус осторожно повернул крышку склизкой баночки и предупредил. – Да. Правда будет немного больно, живой организм все–таки проглотишь.

Нэльс кивнул.

Улимор открыл баночку и достал липкого серенького маленького осьминога.

– Только не жуй.

Фонарщик смело проглотил предложенное ему существо и в ожидании результата огляделся по сторонам.

– Проглотил? – С хитрой улыбкой поинтересовался Харвенкус. Как только длинноносый лекарь получил положительный ответ в виде уверенного кивка головой, то в буквальном смысле сразу набросился на Нэльса. Схватив бедолагу за запястья, Улимор с силой прижал фонарщика к кровати.

– Что все это значит? – Удивился Нэльс.

– Потерпи, – предупредил Улимор Харвенкус. – Сейчас будет очень больно.

Фонарщик и книгочей переглянулись.

Через несколько секунд, острая боль сковала грудь Нэльса. Настолько сильная, что юноше показалось, будто его ребра выламывают изнутри. На самом же деле, сантиметр за сантиметром в его кости проникали холодные щупальца осьминога. Остывая, они превращались в метал, раздирая грудь Нэльса на мелкие кусочки. Фонарщик изогнулся и терпел инородное напряжение столько, сколько выдерживала его воля. Но уже через несколько секунд, палату озарил душераздирающий крик.

– Эй, вы что делаете? – Прокричала Ольга.

– Потерпи, потерпи, – заботливо прошептал Улимор, продолжая силой удерживать Нэльса в нужном ему положении. –Ещё немного.

В груди фонарщика что–то хрустнуло. На густых ресницах появились соленные капли. Истошный крик, постепенно превращался тихое рычание, затем в слабый писк.

– Что вы с ним сделали? – Отпихнув длинноносого лекаря, возмутился книгочей.

– Теперь у вашего друга стальной корсет, – объяснил Харвенкус и постучал кулаком по груди Нэльса. – Теперь он почти что дровосек. Минута боли и никакие секиры ему теперь не страшны.

Фонарщик громко вздохнул, словно вынырнул из бурной реки.

– Ого! А можно и мне такую осьминожку? – Протараторил Марк и потянулся к склизкой баночке. – Я потерплю.

Улимор Харвенкус закрыл крышку и поспешил спрятать содержимое в кармане пиджака.

– Когда сломаешь себе что–нибудь, тогда и получишь угощение. А пока руки прочь. Стальных осьминогов не так много осталось. Их больше не добывают. Поэтому они могут действительно кому–нибудь понадобиться.

В разговор вмешалась Ольга.