Где же Чингисхан? Он не умер. А произошло вот что. Чингисхану приснилась кровь на белом снегу, красная-красная на белом — белом. Он призвал своих мудрецов и спросил, что это значит. Они ответили, что это обозначает прекраснейшую из дев. Тогда он обратился к жителям завоеванных им стран и спросил их, где живет прекраснейшая из дев. Ему ответили: есть такая дева. Это дочь царя города Красной Стены в стране тангутов. Чингис послал гонца и попросил отдать ему эту деву. Царь города Красной Стены ответил гонцу: «Конечно, если великий Чингис просит мою дочь, я отдам ее». Но дочери сказал по секрету: «Вот тебе нож, он очень маленький и очень острый. Спрячь его в своей одежде, и, когда придет время, ты знаешь, что делать». Потом девушку привезли Чингису, и он возлег с ней, но когда он лег рядом с ним, она вынула нож и кастрировала его. Чингис закричал, когда почувствовал боль, и вбежали люди, но он сказал им только: «Уберите эту девчонку, я хочу спать». Он заснул и никогда от этого сна не пробудился, но это было шестьсот или семьсот лет тому назад, и разве Святой Чингис не вылечил бы себя? Когда он вылечит себя, то проснется и спасет свой народ.

Из всей этой мешанины тибетской, китайской, буддийской и монгольской традиций просматривается только одна информация, а именно чудовищность утраты. По-видимому, время шло, но люди не хотели признавать, что их бог-царь мог умереть естественной смертью, и тогда появилась история о мести и трагическом происшествии, когда с их героем, как с Самсоном, сотворили великое зло, причем это сделала женщина и иностранка. Для монголов такого рода истории удовлетворяли психологическую потребность, которая все еще подспудно чувствуется, в объяснении того, как они могли утратить силу и власть. Эту легенду знают все монголы, и она все время приукрашивается, обрастает новыми подробностями о том, как злая царица сотворила с Чингисом нечто ужасное и потом бросилась в Желтую реку, которую монголы и по сей день называют Царицыной рекой.

Так погиб один из самых удивительных лидеров в истории. От многих других он отличался тем, что чем ближе подходишь к нему, тем больше им восхищаешься.

Для того чтобы понять его, можно, например, вспомнить, что ему пришлось пережить в юности. Кто он был такой — щепка в волнах океана трав, вошь на горном склоне, и он понял, что ключ к выживанию нужно искать в том, чего у него нет, — в силе и власти. В умении находить в себе силы, чтобы платить добром за добро, командовать, бороться и воевать, побеждать и управлять, вновь добиваться утраченного, а потом создавать в этом неустойчивом мире такую уверенность в будущем, которой уже ничто не может угрожать.

Но все это рассуждения задним умом и современная психология. Его лечащий врач в Вечных Небесах мог бы сказать, что его целеустремленность объясняется обездоленным детством, но я сомневаюсь, что дух Чингиса согласился бы с этим, ибо это означало бы полное отрицание того, что, как он верил, лежало вне его самого. Его личность строилась на уверенности в том, что прийти к мировому господству ему предопределено свыше. Помощь ему нужна только в выборе средств, и это дают гадание по обожженной бараньей лопатке, буддийская астрология, уединенная молитва на горе, где к нему пришло прозрение, — он увидел то, что ему суждено совершить по воле Небес: он должен добиться невиданной власти, власти земной, сравнимой с властью небесной.

Власть, главное власть. Завоевать власть, удержать власть, расширить власть — вот его цель. Он не был первым и не был последним, привлекая соратников сочетанием харизмы и убежденности, способным пробуждать в других веру в то, что воля Хох Тенгер, Голубого Неба — Вечного Неба сравни ма с его собственной. Поражаешься, как на протяжении 50 лет ему удавалось оставаться самим собой, не нарушать равновесия между развитием своей личности, меняющимися условиями и растущей властью, не позволять ни одной из этих переменных возобладать, никогда не поддаваясь сожалениям и не впадая в неистовую гордыню, никогда не выпуская из рук бразды правления, никогда не позволяя событиям вести его за собой. В истории человечества это было какое-то новое явление и, к счастью, уникальное. Назовем это Руководством Вечного Неба.

1. Не забывать добра

В отношениях с людьми Чингис никогда не забывал проявленной к нему щедрости. Придя к власти, он сказал человеку, который укрыл его, когда он бежал из плена: «В своих снах во тьме ночи и в своем сердце в ясный день я вспоминал добро, которое ты сделал для меня». Часть его нравственного правила составляли почести, которыми он окружал доблестных и верных, каким бы ни был их статус. Узы верности выковываются не сразу, и хранить их нужно во что бы то ни стало (пусть даже пуская в ход шантаж — его телохранители, сыновья командиров, по существу, были заложниками). Но, утвердившись в до верии к человеку, он полагался на него полностью, передав, например, управление завоеванными территориями Северного Китая своему «наместнику» Мухали. В годы его правления собирались налоги для поддержки обедневших соратников. Это не имело ничего общего с предпосылками социализма или демократии и не было проявлением гуманности, напро тив, в этом воплощались проявления самого заурядного трабализма, доведенный до логического конца основополагающий долг преуспевающего племенного вождя.

2. Будь воздержанным

Он оставался суровым кочевником, категорически не пользовался роскошью, ценил простоту. Про него говорили, что он снимет с себя одежду и отдаст монголу в нужде. Выросший в горах и степи, он оставался физически крепким всю свою жизнь, продолжал охотиться, когда ему было за шестьдесят.

3. Умей держать себя в руках

Особенно поражает его способность сдерживать гнев и выслушивать чужое мнение. Когда его дядя перебежал в соперничающее племя, он в сердцах приказал убить его, но когда два его соратника, Бурчи и Мухали, вместе со сводным бра том Шиги стали выговаривать ему — убить твоего дядю значит погасить твой огонь, он ведь единственная память о твоем отце, это просто недоразумение, он исправится и так далее и тому подобное, — он заплакал. «Ну ладно, пусть его», — сказал он и замолчал.

4. Ищи талант, где только возможно, и пользуйся им

При Чингисе скотоводы вырастали до генералов, враги становились его чиновниками. К служившим ему немонголам он был так же щедр, как к своим соплеменникам. Он восхищался талантом и вознаграждал его безо всякого предубеждения, при единственном условии сохранения верности. Одним из тех, кто вместе с Чингисом «пил мутную воду Балджуна», был купец-мусульманин Джафар, потом он стал послом и регентом в Северном Китае. На службе у Чингиса находились мусульмане, китайцы (Чу Цзай самый блестящий пример), христиане несторианского толка и буддисты.