В перечне высоких технологий, опубликованном ОЭСР, высокие технологии разбиты на высший, средний и низший уровень. Первое место среди технологий высшего уровня занимает авиакосмическая отрасль. Здесь задействовано все: компьютеры, современные системы управления, точное приборостроение, авиационные двигатели, ракетостроение и т.д. Хотя в этих отраслях Россия занимает достаточно прочные позиции, по разным причинам, прежде всего из-за нехватки финансовых ресурсов, отставание и здесь очень заметно. Касается оно и самых лучших авиационных вузов страны. Участвовавшие в наших исследованиях специалисты широко известного и престижного технологического университета МАИ указали несколько самых болезненных проблем, связанных с подготовкой элитных кадров для авиакосмической отрасли. Цитирую представленный в Минобразования отчет, подготовленный профессорами и учеными МАИ: "Уровень подготовки преподавателей прикладных кафедр, не специализирующихся в области прикладной информатики (проектно-конструкторских, технологических, расчетных), в области современных информационных технологий, является достаточно низким, исключая отдельных энтузиастов, как правило, осваивавших их для выполнения НИРовских и иных работ вне учебного процесса. Это во многом объясняется отсутствием притока молодых преподавательских кадров в педагогические коллективы таких кафедр, а стареющий штатный преподавательский состав не в состоянии интенсивно осваивать на достаточном уровне постоянно совершенствующиеся программные продукты не только из-за заметных пробелов в компьютерной подготовке, но и из-за отсутствия в достаточном количестве современных технических средств, на которых могут быть установлены и эксплуатироваться современные программно-информационные комплексы, невозможности обеспечить преподавателям свободный доступ к таким системам и отсутствия материальных стимулов заниматься таким непростым делом, затрачивая на это очень много времени".

Нужно ли говорить, что даже самые талантливые и хорошо подготовленные выпускники МАИ, которым посчастливится попасть в самые продвинутые КБ, создающие летательные аппараты гражданского и военного назначения или современные баллистические ракеты, должны "доводиться до кондиции" на рабочем месте не один месяц, а может быть, не один год.

Кадровая составляющая нашего научно-технологического потенциала стареет - это факт. Но главное - не возраст. Главное - то, что потенциальные молодые специалисты за редким исключением не могут получить в наших вузах современную качественную подготовку. Часть из них (и притом лучшая) уйдет в коммерческую и финансовую деятельность, в гуманитарную сферу, в политику. Но те, кто все же останется в науке, должны получить исследовательскую подготовку на студенческой скамье и прежде всего в сфере фундаментальных и современных экспериментальных исследований. Первый генератор фундаментальных исследований в нашей стране - Российская академия наук, но во всех ее институтах, которые более или менее сносно оборудованы, работают около 90 тыс. сотрудников (вместе с обслуживающим персоналом), остальные - более 650 тыс., работают в различных НИИ и вузах. Следовательно, в вузах тоже должны проводиться фундаментальные исследования.

Здесь картина такова. По данным на 1999 год, в 317 вузах Минобразования РФ было выполнено около 5000 фундаментальных исследований (заметьте - фундаментальных!). Средние бюджетные затраты на одно фундаментальное исследование - 34214 руб. Если учесть, что сюда входит приобретение оборудования и исследуемых объектов, затраты на энергию, начисления на зарплату, накладные расходы и т.д., то на зарплату в лучшем случае остается от 30 до 40%. Если в фундаментальном исследовании участвуют хотя бы два-три научных сотрудника и преподавателя, то они могут рассчитывать в лучшем случае на 400-500-рублевую прибавку к заработной плате в месяц. За такую зарплату больших исследовательских результатов ожидать не следует. Впрочем, их и на самом деле нет. Да и хорошего оборудования на эти деньги не купишь. Что касается заинтересованности студентов в участии в таких исследованиях, то она скорее основана на энтузиазме, а не на материальном интересе, а энтузиастов в наши дни совсем не много. При этом стоит, пожалуй, отметить, что тематическое распределение вузовских исследований очень традиционно и весьма далеко от современности. Если, по данным на 1999 год, по физике в вузах Минобразования РФ их было проведено 561, то по биотехнологии - всего 8. И это, пожалуй, было бы понятно и оправданно в интервале 50-70-х годов, но никак не в конце 90-х. Кроме того, вынести из этих исследований что-либо полезное для формирования будущего научно-технологического потенциала страны вряд ли возможно, потому что настоящие фундаментальные исследования стоят миллионы, а то и десятки миллионов долларов, и с помощью проволочек, консервных банок и прочих самодельных приспособлений их уже давным-давно не делают. Разумеется, есть дополнительные источники финансирования. По данным на 1999 год, 56% затрат на научные исследования вузы осуществляли за счет хозрасчетных работ, но они, естественно, во-первых, не носят фундаментального характера, а во-вторых, не решают радикальным образом проблему формирования нового кадрового потенциала. Руководители наиболее продвинутых вузов страны, умеющие получать заказы от коммерческих клиентов или зарубежных фирм и понимающие важность "свежей крови" в науке, начали в последние годы доплачивать наиболее перспективным аспирантам и докторантам, которых они хотят оставить для исследовательской и преподавательской работы у себя, закупать новое оборудование и т.д. Ректор одного из ведущих московских университетов рассказывал мне, что таким аспирантам они выделяют стипендию в размере доцентской зарплаты, но это возможно лишь благодаря мощным заказам нескольких зарубежных фирм. Но ведь такие возможности есть лишь у очень немногих университетов.

Думаю, что эти данные достаточно красноречивы и не нуждаются в комментариях. Я не уверен, что все согласятся с моими оценками, но, по моему глубокому убеждению, в действительности дело обстоит так: у нас нет четкого, ясного, обоснованного представления о состоянии нашего научно-технологического потенциала. Но даже те немногочисленные серьезные науковедческие исследования, которые сегодня проводятся на реальном российском материале, показывают, что нам необходимо не возрождать устаревшие традиции, не скорбеть о потерянном научном величии, потому что возродить прошлое еще никому никогда не удавалось, а заняться радикальной, быстрой и всесторонней модернизацией того, что есть, а еще важнее - приступить к целенаправленному и быстрому созданию принципиально нового научно-технологического потенциала России. Подробнее об этом - в следующих статьях.

В наши дни кто только не говорит о постиндустриальных обществах, о новых цивилизациях, построенных на знаниях. И уж конечно, с этим связывают представления если не о земном рае, то, по крайней мере, об очень высоком благополучии. В общем, такое представление, пожалуй, правильно, хотя, разумеется, благополучие распространяется далеко не на всех. Те страны, в экономике которых современные технологии не являются решающим фактором развития, по уровню благополучия и благосостояния населения все больше отстают от обществ, создающих высокие технологии, производящих наукоемкие продукты. При этом очень немногие задают вопрос, почему именно знания лежат в основе таких обществ. Сказать, что знания стали товаром, что информация предельно рентабельна - значит лишь произнести расхожую фразу. Гораздо важнее понять, что мы живем в насквозь технологизированном мире. Экономические, социальные, политические и даже чисто моральные проблемы опираются на различные технологии, которые не нужно путать с техникой, машинами, бытовыми устройствами, транспортными средствами, средствами связи и т.д. Современные технологии - это тот центр тяжести, тот великий аккумулятор интеллектуальных продуктов и человеческой деятельности, благодаря которому достигается оборонное, политическое и экономическое могущество государства, благополучие населения, здоровье нации и экологическая безопасность. И главная особенность этих технологий состоит в том, что в отличие от технологий индустриального общества они во многом, а иногда и целиком опираются на достижения современной науки. Самые важные с точки зрения государственных нужд и интересов общества технологии во второй половине ХХ века стали называть критическими.

Понятие критических технологий появилось в Америке. Был определен перечень технологических направлений и разработок, которые в первую очередь поддерживались правительством США в интересах экономического и военного первенства. Их отбор осуществлялся на основе чрезвычайно тщательной, сложной и многоступенчатой процедуры, включавшей экспертизу финансистов и профессиональных ученых, лидеров бизнеса, аналитиков Пентагона, ЦРУ, политических деятелей. Эти технологии тщательно изучались многочисленными специалистами в сфере науковедения, науко- и технометрии.

Hесколько лет назад Правительство России утвердило подготовленный Миннауки список критических технологий. Он включал свыше 70 основных рубрик, но за каждой рубрикой скрывалось несколько реальных технологий. Их общее число превышало 250. Это гораздо больше, чем в такой "продвинутой" научной стране, как Англия. Однако ни по средствам, ни по кадрам, ни по оборудованию, ни по возможностям реализации такая затея не могла считаться сколько-нибудь осмысленной и реалистичной. Три года назад Министерство науки и технологической политики подготовило новый, более реалистичный список на 52 рубрики, но и он нам не по карману. Чтобы опять не уподобиться птице Уер, скажу, что подобные списки, в общем, полезны, так как, по идее, они фиксируют наиболее важные и продвинутые направления, где ведется научный поиск, а фундаментальные знания превращаются в реальные технологические процессы и наукоемкие продукты. Но это - по идее. К сожалению, у нас такие списки создаются в основном под влиянием "научных генералов" и заинтересованных ведомств, без учета настоящих нужд государства и реальных возможностей научно-технологического потенциала.

Чтобы пояснить свою позицию и подтвердить высказанную оценку, поделюсь с читателями некоторыми результатами, которые были получены учеными Центра ИСТИНА на основе анализа двух выбранных из последнего перечня критических технологий: иммунокоррекции (на Западе используют термин "иммунотерапия" или "иммуномодулирование") и синтеза сверхтвердых материалов. Обе они крайне важны для социальной сферы и экономики, обе опираются на серьезные фундаментальные исследования и нацелены на промышленное внедрение. Первая важна для поддержания здоровья человека, вторая - для радикальной модернизации многих промышленных производств, в том числе оборонных.