– Сейчас припрется со своими никому не нужными цветами, – сказал Сципион вслух и налился злобой, как комар темной кровью. Его раздражали безответственные черно-белые далматины, к породе которых он безошибочно отнес этого посетителя. Он затылком почувствовал, когда через десять минут далматинообразный Ливеншталь (а фамилию этого парня он запомнил без проблем и уже не поленился про него узнать все, что требовалось), остановится с той стороны у двери палаты и, шумно дыша, набираясь наглости, начнет стучать лысым черепом в белую дверь.

Сципион подошел к двери и приоткрыл ее на ширину ступни. Это он сделал, чтобы сразу дать в лобешник шуту гороховому в белом костюме.

Ливеншталь появился в конце коридора со своим нелепым букетом и, раскланиваясь с медсестричками, пошел прямо к двери палаты.

– Интересно, кто же распорядился пустить сюда эту скотину? – подумал и сказал Сципион. – Ведь внизу оставлено распоряжение никого не пускать. Главное – не пускать корреспондентов.

Из дверной щели Сципион наблюдал за поведением Ливеншталя. Приближаясь к палате, Ливеншталь вдруг опустился на колени и подполз к двери, около которой внутри дежурил Сципион. Лицо Ливеншталя оказалось на уровне уютного и чистого ботинка Спициона, купленного специально для пребывания в госпитале.

– Вы к кому? – спросил Сципион с сарказмом.

– К вам, – простодушно ответил капиталист. – Вы ее отец?

– Я ее охранник, – конкретно отрубил Сципион.

– Охранник… – озадачился Ливеншталь. – А кто ее отец?

– Это ты узнаешь очень скоро… – сквозь зубы ответил Сципион.

– Пустите меня… – попросил Ливеншталь и сделал страдающее лицо. – Я замолю. Я на все подписываюсь. Я счастлив, что она жива.

Увидев в проем двери, что Юлия повернула голову и открыла глаза, Ливеншталь проворно сунул в дверь букет и прошептал:

– Девочка, хочешь, я на тебе женюсь? Хочешь, я организую экспедицию на Марс, и ты будешь ею руководить?

Сципион озверел от этой наглости и, едва сдерживаясь, чтобы не проломить огромным кулаком череп идиоту в белом костюме, произнес:

– Ни на ком ты больше не женишься, это я тебе обещаю. Я тебе мудя оторву и ноги переломаю и… Ты хоть знаешь, кого ты сбил?

– Девочку. Мне сказали, русскую девочку…

Сципион оглянулся на Юлию и прошептал в ухо Ливеншталю:

– Ты сбил дочку нашего будущего президента. Каюк тебе. И твоему сраному бизнесу.

– Я ей самолет подарю! – пообещал Ливеншталь.

– Не надо, у нее уже есть. Это трудный случай. Тебе нечего ей подарить. Только если себя, но ты ей не нужен, старый хрен.

– Пусти его, Сципион, – тихо попросила Юлия.

Ливеншталь просиял и, отстранив охранника, буквально втек в палату. Он уселся на пол около Юлиной кровати и преданно, как собака, смотрел в опухшее лицо девочки.

– Смотри, девочка, – сказал он, закатав рукава своего белого костюма, вот, вот и вот…

Руки Ливеншталя украшали продольные и поперечные шрамы.

– Сейчас я тебе ноги покажу, – с готовностью произнес он, задирая штанину.

Глядя на этого идиота, можно было принять его за невероятно разросшегося ребенка. Он бормотал безответственные слова:

– Я так же, как и ты, люблю риск. Я идиот. Когда нет риска, я не живу. Мне скучно. И вот, Бог наказал меня… – Ливеншталь удрученно гундосил: – Прости меня. Я буду твоим рабом.

– Я вас прощаю, – произнесла Юля и закрыла глаза.

…Ливеншталь приходил в госпиталь каждый день и сидел в коридоре. Потому что Юлии сделали операцию и никого, кроме родителей, к ней не пускали. Родители появились в госпитале на следующий день после аварии.

Сципион вел переговоры с отцом Юлии, какую кару назначить Ливеншталю за его преступление.

– Может, пусть самолет подарит Юле? – спрашивал Сципион патрона.

– Зачем ей самолет? – озабоченно отвечал отец. – Пусть девка ходит по земле.

– Тогда пусть подарит ей дом во Франции.

– Дом? – задумался отец. – Дом – это хорошая идея. Подскажи ему.

Сципион понимающе кивнул. В голове он уже выстроил целый план сотрудничества с Ливеншталем. Сципион понял, что из этого клоуна можно будет выжать все. Такие люди на вес золота.

– У нашей Юленьки самая счастливая сломанная в трех местах рука, – себе под нос сказал Сципион, – ведь ее мог сбить какой-нибудь гопник из Тулы…

Славик Ливеншталь, как о нем говорили и писали в прессе, был третьим, младшеньким, сынишкой в семье крупного банкира, который ребенком попал в фашистский концлагерь, а после войны учился, крестился и работал в Госплане. Два братца старших владели какой-то нефтеналивной базой и танкерным флотом, доставшимися от папы. А Славику они кинули, как в сказке, какой-то незначительный бизнес, чтобы он забавлялся. Но благодаря своему удивительному обаянию Славик смог очаровать женщину, которая работала правой рукой у руководителя ведомственного авиаотряда. А она сумела приватизировать для Славика всю эту ведомственную авиацию. Славик стал играть в самолетики. А его жена делала деньги, организуя перевозки. Его очень мало интересовали деньги, он любил играть в игрушки. Их у него было огромное количество. Он владел парком картов и квадрациклов, мотоциклов и воздушных шаров. Симулякры были его настоящей страстью. Если он узнавал о каком-нибудь новом способе рискнуть своей жизнью, он сразу же брался за его осуществление. Постепенно он забыл о жене и о дочке, полностью погрузившись в игры…