Шрифт:
«Ну фу! – скажет Катя. – Кто же моет кастрюли в дождевой бочке?»
И вместо похвалы может получиться сильная неприятность. Единственно, кто может помочь вытащить затонувшие кастрюли, – это Никич. Динка бросилась в палатку.
Старик был с вечера у Митрича, помогал ему смолить лодку и сейчас, утомленный работой, крепко спал, приоткрыв рот и издавая носом свист. Но дело не терпело отлагательства.
– Никич, Никич! – тормоша старика за плечо, шепнула Динка. – Вставай скорей, а то Катя сейчас пойдет в кухню!
– А? Что? Чего? – поднимая мохнатые брови и садясь на нары, пробормотал Никич.
– Никич, полезай в бочку! Вставай, полезай скорей в бочку! – умоляюще зашептала Динка.
– Постой, постой... В какую бочку? – спуская с нар босые ноги и моргая сонными глазами, переспросил старик.
– В бочку с водой. Полезай скорей. У тебя длинные руки... а я не могу... Катя будет ругаться, – чуть не плача, тащила Никича Динка.
– Да ты что, в своем уме... Или уже я спросонья обалдел... В какую бочку нырять? Зачем меня туда понесет? – сердито заговорил Никич.
– Да там кастрюли... Они утопились на самое дно. Я чистила, чистила, а теперь Катя меня ругать будет. Пойдем, вытащи... Ты потом опять ляжешь! – торопливо сказала Динка.
Никич, кряхтя, поднялся с нар.
– Сгонишь ты меня на тот свет, дурочка эдакая суматошная! – говорил он, выходя из палатки.
– Никич! Бочка под террасой. Там три кастрюли... Ты вытащи и отнеси в кухню. А я заговорю Катю, чтобы она не видела.
Динка бросилась в комнату. Катя стелила свою кровать.
– Доброе утро, Катечка! Ты уже встала? – появляясь в дверях, весело сказала Динка.
– Я провожала маму. А ты чего так рано вскочила? – спросила Катя, направляясь к двери с одеялом в руках. – Пусти меня, Диночка!
– Подожди... Давай одеяло, я вытряхну! А ты отдохни! Отдохни, Катечка! – вцепившись в одеяло и все так же стоя в дверях, забормотала Динка. – Отдохни, Катечка!
– Да я всю ночь отдыхала... Я сама вытряхну. Пусти скорей, а то надо уже готовить завтрак.
– Готовить завтрак? Уже? Да сейчас еще все спят! Что ты, Катенька! – заулыбалась Динка, не выпуская одеяла. По ее расчетам, медлительный Никич еще не дошел до кухни.
– Ну, пусти, пусти! Не задерживай меня, мне некогда! – уже с раздражением сказала Катя.
Динка бросилась в кухню. Кастрюли стояли на плите. Никич разводил самовар.
– Хорошо почистила, – миролюбиво сказал он. – Только ополоснуть надо еще раз. И песку в бочку ты насыпала теперь. Это уж не дело!
– Так все-то не угадаешь ведь, – совсем как взрослая ответила ему Динка.
– Хе-хе-хе! Ты угадаешь! Ты так угадаешь, что меня кондрашка когда-нибудь хватит от тебя! Мыслимое ли дело – разбудить человека ни свет ни заря... Полезай, мол, в бочку! Хе-хе-хе! Вот чучелка-то! – добродушно смеялся старик, раздувая самовар своим сапогом.
Но Динка, не слушая его, побежала навстречу Кате:
– Катя! Я тебе все кастрюли начистила! Песком! Посмотри скорей, они на плите в кухне!
– Да? – приятно удивилась Катя. – Ну спасибо! Иди побегай пока. Я сейчас сварю кашу.
Динка, довольная, приплясывая и кружась, побежала по дорожке.
Тучки весенние, вечные странники,Вечная странница с вами и я,Где мы шатаемся, где мы скитаемся,Вертится, тучки, над нами земля! —весело запела она, присочиняя к словам песни свои слова.
– Ого-го-го! – крикнула она уже у забора в неизбывной радости, бросаясь лицом в мокрую траву. – Росой умывался, травой утирался... Ого-го-го! – И, вспомнив о Леньке, радостно подумала: «Поехал Ленька! Сейчас уже в городе. А здорово он придумал с бубликами! Только бы не попался!»
Но тревоги не было. Разве может случиться что-нибудь плохое в такой хороший день?
За завтраком Катя еще раз похвалила Динку, и Динка, готовая от похвал залезть на седьмое небо, торжественно пообещала каждый день с утра чистить и мыть кастрюли.
– Ну что ж, это будет большая помощь! – ласково сказала Катя.
А Мышка, фыркнув в кулачок, тихо спросила:
– Ты уже нашла своих собак?
После завтрака Катя пошла готовить обед; она действительно уже немного приноровилась, хотя, стоя у плиты, все время держала под мышкой Костину поваренную книжку.
– Вот как избаловала нас Лина! – говорила она детям. – Я не могу приготовить простой обед! Это же стыдно! Надо установить дежурство, чтобы каждая из вас училась готовить!