Шрифт:
– Нет. Скрылся, – коротко ответил Степан, утыкаясь носом в книгу.
Глаза Леньки потемнели, и губы крепко сжались.
– Значит, – сказал он, вставая и в упор глядя на Степана, – сначала проглядели, а потом упустили... Чтоб еще кого посажал...
Степан снова отложил книгу и потянул Леньку за рукав.
– А по-твоему, что надо было с ним сделать? – с интересом спросил он.
– Убить! – коротко и решительно сказал Ленька.
Степан расхохотался и, засунув руки в карманы, быстро заходил по комнате.
– Не так все просто, – пробормотал он, – не так все просто!
Потом подошел к столу, отпил глоток холодного чаю и вдруг рассердился на себя и на Леньку за весь этот разговор:
– Что ты душу из меня вытаскиваешь? Не хочу я больше об этой сволочи говорить! А ты, понимаешь ли ты, все время лезешь не в свое дело! То с бубликами, понимаешь ли ты, то с этим предателем... – Степан совсем запутался и, увидев испуганное лицо Леньки, засмеялся: – Тебя бы в организаторы надо!
Ленька тоже засмеялся, и мир был восстановлен.
Поболтав о разных пустяках, мальчик собрался уходить.
– Подожди, – сказал Степан и, порывшись на вешалке, нашел среди старой одежи свой пиджак. – На-ка, примерь! Будешь носить в холодную погоду.
Ленька примерил. Пиджак был широк и длинен.
– Это ничего, – сказал Степан, – а вот рукава придется подрезать. Клади их на стол! Сейчас я наточу нож.
Он поточил о печку нож и, смерив оба рукава, решительно обкромсал их.
– Теперь надевай! Да вот тебе еще на дорогу! – доставая из кармана новенький полтинник, сказал Степан.
Ленька попятился.
– Пинжак возьму, а денег не возьму, – запротестовал он.
Степан нахмурился.
– Хочешь дружить, так бери запросто, без всяких антимоний, – серьезно сказал он.
Ленька испугался и взял... Новенький, блестящий полтинник показался ему неслыханным богатством, и, прощаясь со Степаном, он с чувством сказал:
– Со всех сторон хороший вы человек, как мой дядя Коля!
На пароходе Ленька ехал с билетом и на утес явился как именинник. В одном кармане дареного пиджака у него лежало большое яблоко для Динки, в другом – полфунта сахару и осьмушка чаю.
После чаепития со Степаном Ленька решил, что чай – это самый питательный и благородный напиток на земле. Кроме того, он чувствовал себя взрослым и жаждал во всем подражать своему новому другу.
Вынув из корзины посуду и завернув в тряпочку Федькину долю от проданной рыбы, Ленька отложил ее в сторону. Потом посчитал оставшиеся от покупок медяки и, вынув на ладонь полтинник, со счастливой улыбкой подумал: «Это на лодку! Прикопим с Федькой еще четыре с полтиной и купим лодку! Вот Макака обрадуется!» Он посмотрел на заходящее солнце и с грустью подумал, что сегодня поздно бежать к Динке, так как пароход «Гоголь» уже пришел и мать девочки дома.
«Завтра пораньше пойду...» – успокоил себя Ленька и, еще раз полюбовавшись своим полтинником, спрятал его в карман. Потом снял пиджак и, бережно сложив его, оглянулся, ища достойного места для такой богатой обновы.
– Лень... Лень... Лень... – жалобно и протяжно донеслось вдруг откуда-то издали.
Мальчик вздрогнул, прислушался.
– Лень... Лень... – плакал знакомый голос.
– Макака!
Ленька бросил пиджак и, вихрем перелетев на обрыв, беспомощно заметался во все стороны:
– Макака! Макака!
Глава 23
Нашлась!
– Лень... Лень... – слышится уже где-то ближе, вперемежку с рыданием, и в темной зелени белеет Динкино платье.
Ленька мчится навстречу девочке и, задохнувшись от бега, хватает ее за плечо.
– Кто тебя? – грозно кричит он, и светлые волосы его подымаются ершом, а лицо заливает краска гнева. – Кто тебя? Кто? – безжалостно встряхивая плачущую девочку, повторяет он, нетерпеливо требуя имя обидчика.
– Шар-ма-анщик, – опускаясь на землю, всхлипывает Динка.
– Шарманщик?! – не понимая, переспрашивает Ленька.
Динка кивает головой:
– Я целый день пела... Мы все ходили, ходили... У меня уже... весь голос... вышел... Нам денежки давали... в шапку... много... Я хотела тебе... а он... не дал! – безутешно плача, рассказывает она.
– Денег не дал? Ну, погоди, старая чума! Я с него душу вытрясу! – грозит кулаком Ленька.
– Не-ет, – тоскливо тянет Динка, – с него нельзя... душу... он старый...