— Младшая. Ишь, как ты раскомандовалась. Зато мне жить на четыре минуты больше.

И с трудом, нехотя все-таки открыла один глаз. Не мигая, задумчиво уставилась на фотографию матери…

— Хочешь сказать, что сегодня… Вера кивнула.

— Точно. Шесть лет со дня маминой смерти. Едем на кладбище! Вставай!

Юлька почувствовала раздражение.

— Ага, едем… — проворчала она с досадой. — А денежки на цветы? Где их взять? Зарплата только через неделю!

Быстро одеваясь и словно не замечая настроения сестры, Вера отозвалась спокойно. За эту невозмутимость, умение владеть собой и словно не замечать жизненные тяготы Юлька порой начинала ненавидеть Веру, но старалась скрыть свои чувства.

— Ничего, сирени наломаем, не в первый раз. Ты простишь нас, мамочка? — И Вера тоже взглянула на портрет на стене.

Юля начала злиться по-настоящему. Сестра давно не понимала ее или делала вид, что не понимает.

— Сирени наломаем! Колготки все драные, стиральная машина сломалась, и за квартиру третий месяц не плачено! Ну, до чего же надоела эта нищета!.. Не могу я больше! Вот честно тебе говорю, я на все уже готова, лишь бы в люди выбиться!

— А мы что, не люди? — резковато спросила Вера.

— Да, мы не люди! — закричала Юля и вскочила с кровати. — Мы — трудящиеся! Люди не встают в шесть утра, чтобы поспеть к восьми на службу! И так каждый день! Люди не уползают на вторую работу в ночь, чтобы глаз не сомкнуть да ссаки чужие подтирать! Люди спят до двенадцати, потом пьют шампанское, затем обедают в ресторане, а вечером идут в Большой театр! Или по крайней мере в Малый.

Вера, не отвечая сестре, прошлепала босиком к телевизору и включила первую программу.

— Может, они хоть по случаю воскресенья мозги нам канифолить не будут?

Экран засветился ровным серо-голубым цветом. Шла передача под названием «Вести с полей». Дикторский голос вещал:

— Выполняя наказ партии, правительства и лично Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища Леонида Ильича Брежнева, труженики Ставрополья, досрочно завершив в текущем году битву за посевную, уже получили первые всходы зерновых на всех посевных площадях. При этом экономия горючесмазочных материалов по области составила полтора миллиона рублей.

— Ну, задолбали нас просто своими победами! — заорала Юля. — Как ни включишь, только о них и твердят! А нам жить не на что!

Вера молча выключила телевизор и снова взглянула на. портрет матери. Ты простишь нас, мамочка? Если бы ты была жива.

Сестра не заметила Вериного взгляда и продолжала:

— Скоро с голода сдохнем!.. Знаешь, Верка, о чем я мечтаю?

Вера пожала плечами.

— Конечно, знаю. О принце на коне в яблоках по рупь тридцать за кило.

— Ничего ты не знаешь! — ворчливо отрезала Юлька. Я мечтаю, чтобы к нам в поликлинику пришел какой-нибудь секретарь райкома! Ну, или хотя бы инструктор. Уж я бы его ни за что из своих рук не выпустила! Захомутала бы запросто!

Вера посмотрела на нее с жалостью. Она понимала, что сестра мучается и терзается своей жизнью, но научить жить ее иначе не могла.

— Секретари в наши поликлиники не ходят. У них свои есть. Номенклатурные.

— Уж и помечтать нельзя! — проворчала Юлька.

— А по-моему, лучше выйти замуж за артиста. Или за поэта, — предложила свой альтернативный вариант Вера.

— Ничего не лучше! — сердито возразила Юля. — Артисты все распутные!

Вера усмехнулась.

— А секретари, выходит, не распутные?

— Нет. Им партком не дозволяет! — брякнула Юлька и задумалась. — Где бы мне такого найти — и богатого, и не распутного? И пусть даже не обязательно начальника — хрен с ним!

Вера нахмурилась.

— Иногда ты меня просто пугаешь… Откуда в тебе столько какой-то злой решимости?

— Пугаю? — недобро ухмыльнулась Юлька. — А ты не бойся! Тебя же это не касается, старшая сестра! — и снова нырнула в постель.

Сестра прилегла рядом с ней, и они обнялись. Они любили друг друга, несмотря ни на что. И они были одиноки — лишь они двое на всем белом свете… Так что кому же, как не им, помогать друг другу?..

— Давай загадаем? — предложила Вера.

— Угу, — соглашаясь, буркнула Юлька. Обе потянули шелковые шнурки у себя на шее и взяли в ладошки медные копеечки.

— Значит, так… Обещаем тебе, мамочка… — медленно начала Вера.

Но Юля тотчас перебила сестру и затараторила:

— Обещаем, что станем свободными и богатыми и увидим целый мир, потому что когда-нибудь отвалим отсюда навсегда…

— И мы всегда помним про тебя, мама… — вставила Вера, но Юлька вновь не дала ей договорить: