— Подожди.

— Да я сама. Не маленькая.

— Я хотел тебе сказать… В общем, у меня нет никакого брата-близнеца… Понимаешь… Кота нет… Дело в том, что я… что у меня…

— Знаешь, а пожалуй, его и правда больше нет. Для меня по крайней мере. Все, пока. Поздно уже.

По дороге домой Саше хотелось рыдать. Качаясь на заднем сиденье машины, Принцесса едва сдерживалась, стискивая зубами краешек носового платка. Оказалось, что это банальное и избитое средство здорово помогает при большом желании разреветься. Тем вечером Саша во второй раз потеряла Кота и чувствовала, что это уже навсегда. Но появилось что-то еще. И об этом ей пока думать не хотелось.

«Кота нет… Дело в том, что я… что у меня… Придурок! Так облажаться!.. Ничего толком не сказал! Ни-че-го, что собирался сказать! Она теперь думает, что я сумасшедший, больной. Это точно. Добился взаимности, урод! А может, она не вникала в слова? Может, как-то сгладится, рассосется?.. Прав был Кот. Не надо было с ним ссориться… Но… он и Принцесса… Хотя она сказала, что ничего толком не было… Что она имела в виду? Поприкалывались… Если то же, что сегодня со мной… Нашли прикольчики. Блин!.. Где этот мохнатый ублюдок?!. Да нет, теперь все пропало…»

На следующий день Принцесса прошептала номер Кота. Послышались длинные гудки, потом звук соединения, уличный фон (видимо, ехал в машине) и наконец голос:

— Алло. — Уверенный и спокойный.

— Кири-кири… — сказала Саша с издевкой.

— Привет. Это Егор. — Уверенный, спокойный, и… какой-то еще…

Принцессе стало неловко, и она покраснела. Как будто он мог ее видеть…

— Привет…

— Как добралась?

— Нормально.

— Послушай… Он уехал из Москвы. Просил извиниться, если увижу или услышу тебя.

— И что еще?

— Сказал, что будет скучать.

Саша ничего не ответила, только посмотрела сквозь мутную пелену на свой комм и нажала красную кнопку. Вызвала снова. Занято. Перенабрать? Ни за что.

До отъезда Принцесса еще несколько раз набирала тот же номер. Каждый раз отвечал Егор. Как только слышался его голос, она отключалась.

Почему-то часто, когда люди грустят, идет дождь. Хотя нет… Пожалуй, никакой связи тут нет. А иначе дождь лил бы не переставая. А может, наоборот? Люди грустят в дождь? Вряд ли. Во-первых, есть люди, которые обожают дождь — речь не о язычестве, а о большой любви к атмосферному явлению. Именно атмосферному! Поскольку что еще волшебного есть в дожде, кроме его атмосферы? И потом, если бы плохое настроение людей зависело от дождя, то все ходили бы кислые и не веселились, потому что, когда где-нибудь ясно, в другом месте обязательно льет.

Выходит, дождь лил не оттого, что Саша грустила, а Саше было грустно не от дождя.

Она сидела в салоне самолета и смотрела, как тонкие полоски воды ползут вниз по стеклу иллюминатора, выстраиваясь в штрих-код, наклеенный предприимчивым атмосферным явлением на уже недоступный внешний мир.

Принцессе было досадно, что быстро прошло лето, что до отъезда она не встретилась с Котом и не высказала ему все, что было у нее на душе… А еще ей было неловко перед Егором за то, что она так глупо себя повела. Принцесса немного скучала по Коту, по его бесшабашности и нахальству.

Саша вдруг представила: вот он идет между рядами сидений с таким знакомым выражением желтых глаз, огибая грудастых теток, которые никак не могут пристроить свою бесценную ручную кладь… Внезапно ей захотелось спрятаться под сиденье. Как она объяснит Коту то, что произошло между ней и Егором тем вечером?.. А что, собственно, произошло? И почему это нужно объяснять? Ничего не было. Но Сашу не покидало чувство вины, ей казалось, тогда она сделала что-то лишнее… нет, не сделала, почувствовала…

Еще некоторое время Принцесса пыталась убедить себя, что никакого предательства она не совершала, а потом вдруг вспомнила Егора и темную комнату, в которой не оказалось Кота, но нашлись диск Лавэя, квас-водка и кофе… Нет, у нее все-таки получилось свидание в тот вечер… Саша почувствовала, что проваливается в воздушную яму.

Когда самолет, действительно оторвавшись от земли, на мгновение завис, перед тем как ринуться вверх, Принцессой уже владели новые мысли. Не о Коте и не о собственном чувстве вины. И жалела она совсем о другом. А еще ей отчаянно хотелось выбраться из этой брюхатой пассажирами птицы и вернуться в Москву.

Зима пришла как-то вдруг, не стучала в окно холодными пальцами осени, не пыталась выдавить стекла порывистым влажным дыханием, или, может, пыталась, да только Егор ее не услышал, а когда заметил — она уже появилась и, никого не спросив, завалила все вокруг своим снегом.

Егор много работал и старался не думать о том, что во второй раз потерял Принцессу. Он часто вспоминал тот вечер в пустой комнате и жалел, что сглупил. Надо было встретить ее при свете и честно все рассказать… Он страшно ругал себя… и не мог забыть ее губ, рук, ее порывистого дыхания, ее упоительного аромата… Но это все — ощущения и воспоминания физические… а он еще чувствовал что-то… другое… Что-то тогда произошло, и оба они этого испугались. Ему так хотелось, чтобы Саша чувствовала то же самое. Егор не мог этого сформулировать. А скорее, боялся. Вот парадокс!.. Не этого ли он хотел с того мгновения, как увидел ее в первый раз? Этого. Но не так. Хотя иногда ему казалось, что он все сделал правильно. Как это ни парадоксально.