Он понял: она его узнала, – и погасил улыбку, словно подчеркивая важность своих полномочий.

– Вы одна?

Тогда Гарриет спокойно поднялась, как будто услышав свое имя, и подошла, чтобы закрыть за ним дверь.

Удушливая волна – совсем как приливы, мучившие Пат, когда она достигла пятидесятилетнего возраста, – погнала ее в спальню. Она закрыла дверь, испытывая яростное желание биться в нее и выть раненым зверем. Села на кровать, свесив руки между коленями. Стены смотрели на нее с осуждением. Она старалась не слышать проникающие сквозь них голоса, даже приглушенный смех. Потом встала и прошла в ванную. Чтобы хоть чем-то занять руки, наполнила водой стакан для полоскания зубов и, как узник, лелеющий свой единственный зеленый росток, полила стоявшие в горшке африканские фиалки – словно во искупление чудовищной вины перед своей дорогой девочкой. Все было кончено.