Даже обыкновенный молоток был бы для первобытного олигарха (который, наверное, потому и первобытный, что первым завел и наладил свой быт) тем же, чем для олигарха нынешнегоявляется, к примеру, энергосистема страны или островок на Канарах.

Вот и весь принцип. Надев обычнейшие сегодняшние кроссовки, вы спокойно можете ощутить себя первейшим русским парнем 80-х годов. Надев часы - средневековым императором. Сев в старенькую "Волгу" - лауреатом Госпремии 60-х годов. И всё это будет правдой! Только они в свое время за это "упирались" неимоверно, а вы то же самое спокойно и практически даром можете испытать сейчас.

Великая штука - время!

Да, вам еще аханье окружающих надобно. Ну тогда через тернии, интриги - вперед! Только имейте в виду, что через каких-нибудь пару десятилетий (возможно, еще при вашей жизни) каждый первоклашка будет ходить с сотовым телефоном и карманным компьютером. А бомжи - с пейджерами. Так что подумайте, стоит ли "рыть землю" только престижа ради?

Да ведь и престиж-то разный бывает. Тоже от времени зависит. Да нет, не времени года, от эпохи. Был когда-то у Семеныча приятель-сослуживец. Служил хорошо. Так потом всю его судьбу Семеныч смог уложить всего лишь в одно четверостишие:

Иваныч был парень не хилый,

Врагов он закона "мочил",

Потом ему дали медальку,

И с нею он в бозе почил.

Да... Между прочим, говорят, что Почетные Грамоты двадцати-сорокалетней давности лет этак через пятьдесят сойдут за какие-то там облигации. Интересно, правда или врут?..

Семеныч вышел на балкон и сделал легкую пробежку трусцой. (Балкон у него тоже был гавайский.) После пробежки он принял душ, облачился в белый махровый халат и поел немного фруктов. Он вдруг снова поймал себя на мысли, что ест фрукты с таким же ощущением, как баклажаны на колхозном поле или баланду в тюремной камере.

Кто-то сразу предположит, что вот, мол, заела Семеныча пресыщенность зажравшегося капиталиста. Да нет же, говорю я вам, не было у него никаких мук праздности, ни терзаний, приписываемых так называемым "акулам капитализма", ни кризиса никакого. Даже расстройства кишечника - и того не было. Была нормальная хорошая жизнь.

Но не было цели, да и смысл жизни просматривался слабовато.

Чего он достиг в жизни? Что сделал для человечества в целом? Глобального. Да хоть бы и не очень глобального. Мыслей, смелых идей - вагон, а результатов...

Тут Семеныч мысленно очутился на своих собственных настоящих похоронах. В его ушах раздалось:

"Сегодня мы прощаемся с выдающимся мыслителем нашей эпохи, писателем, художником, публицистом, естествоиспытателем, фотографом, шахматеристом и, наконец, бизнесменом

Л-Е-О-Н-О-М С-Е-М-Е-Н-О-В-И-Ч-Е-М Б-Л-Я-Х-Е-Р-О-М ! Ура, товари...!" Стоп! Не то.

"... Наша утрата безмерна, горечь - безгранична, память - вечна и бесконечна!"

Семенычу стало смешно.

"А что,- с внезапной грустью подумал он,- ученый-то во мне действительно умер, писатель, художник и поэт - тоже. Так, впрочем, и не больно-то родившись. Так что похороны эти вполне уместны."

И он продолжил своё присутствие на них. Среди присутствующих Семеныч увидел всех своих недругов, недоброжелателей, да и просто врагов. Они шли в первых рядах, горько рыдая, и таща огромный венок с аршинной надписью: "Осознали, да поздновато будет!"

За ними тянулась колонна, выстроенная строго по профессиональному признаку. Ведущие ученые мира, писатели, поэты, художники (авангардисты отдельно). Возглавлял колонну Леонардо Да Винчи со своим другом Джо Кондой. Джо кричал: "Только он, Семеныч, догадывался про меня!"

На подушечках несли разные памятные вещи. Значки, зажигалки, шоколадные медали, добрые дела Семеныча. Старушку, когда-то переведенную им через дорогу (она улыбалась, разметавшись по подушке), несколько машин, вытащенных из грязи с его помощью. Были приложены также справедливые, но не сказанные им нехорошие слова (в мешочке, завязанном черным ботиночным шнурком) и наоборот, незаслуженные, но все-таки сказанные хорошие слова (в открытой банке из-под клубничного варенья).

Процессия прошла мимо запертого окошечка кассы, над которым было написано "Прием и выдача соболезнований" и удалилась в колонный зал.

На трибуну попеременно выходили простые люди из толпы и покаянно, но очень спокойно и как-то даже дежурно удивлялись, как могло случиться, что такая глобальная личность, как Семеныч, оказалась не замеченной ими и не оценена по достоинству широкой публикой. (При этом под "достоинством" имелись в виду духовные ценности.)

В заключение на трибуну взобрался игрушечный заяц из Семенычева детства и строго сказал: "Хватит шалить, а то сейчас маме скажу. Ишь, распомирался!"

И все присутствующие тотчас обернулись и дружно посмотрели на Семеныча.