Теперь он лежит во всем зеленом посреди кремовых стен. Много дней подряд напряженно всматривался в белый потолок, да так ничего не отыскал. Ни людей, ни зверей – идеальная белизна.

Вокруг него изобилие разноцветных игрушек-погремушек. Они звенят и стрекочут. Вокруг него беспрерывные хлопоты, все ему ужасно рады. Особо волнует всегда неожиданный, всегда долгожданный голос матери.

Из соседней комнаты доносятся нежные звуки гитары в руках симпатичного белобрысого дядьки. В той же комнате, видимо, живет и сама мать.

Звенит гитара, хлопочут люди, гремят игрушки, звучит разноцветное разноголосье…

А он, которому посвящено столько света и столько усердия, молчит! Нет, нельзя сказать, чтобы ему не по душе пришлись такие перемены и эта новая жизнь. Но он молчит! И крепко надеется, что удастся продлить надолго свое молчание…

Ведь если не молчать – значит, надо что-то высказать…

И потом: куда задевался этот человечек? Может быть, он все же догадается появиться на своей полусогнутой ноге? Может, он продолжит свое плоское скакание к этой кремовой люстре?