Он не стал спрашивать, что случилось. И так знал.

– Чудодей умер, – сказала Тина.

Роман оделся и вместе с Тиной – она уже откопала в шкафу черную ажурную косынку – направился к Эмме Эмильевне.

Господин Вернон ожидал, что в доме Чудодея будет полно народу – все явятся посочувствовать, предлагать, кто чем может подсобить. Но никого почти не было. Во дворе топтался один Слаевич.

– Надо же, какая фигня: у меня звездный час пропал, а то бы я накуролесил. Чудодея почтил, он любил, когда куролесят. А я – пустой… до дна… – пожаловался повелитель земли и, понизив голос, попросил: – Ты мне воды заговори литров двадцать. Чтоб помянуть Чудака по-человечески. А то я сейчас на мели. Последний звездный час, сам знаешь, как кончился.

– Не сейчас. Позже.

– Так я вечерком зайду. – Слаевич счел уклончивый ответ за обещание.

Роман вошел в гостиную. Эмма Эмильевна в домашнем несвежем халате и тапочках обмякала в кресле. Лицо ее расплылось, обвисло, подбородок налился жиром, под глазами набрякли мешки. Дряблота, морщины, седые растрепанные волосы. В первый миг Роман ее не узнал. Вдова постарела лет на тридцать. Не сразу колдун догадался, что моложавость Эммы Эмильевны была колдовская и кончилась со смертью Чудодея. Подле вдовы на банкетке притулилась Тамара Успокоительница, вся уже в черном – платье до пола, ажурная косынка на волосах. Наверняка Тамара успела вытянуть у вдовы сотню-другую баксов. Что-что, а это Успокоительница умела делать в совершенстве.

– Ромочка, дорогой! – Эмма Эмильевна кинулась колдуну на шею. От нее пахло потом и валерьянкой. – Как же так… За что? – Она едва стояла на ногах. Ее вело из стороны в сторону. Пришлось поддержать.

– Отчего наступила смерть? – спросил господин Вернон, хотя первым делом хотел произнести обычное в таких случаях «сочувствую» и так далее.

– Не знаю. Его увезли. Сразу. На «скорой».

– Странно. Разве не спецтранспорт должен был забрать тело?

– Ой, Ромочка, не знаю… Ничего не знаю… – Вдова вновь повалилась в кресло. – Как я без него теперь буду? Как?

Роман не знал, что и ответить. Тина всхлипнула и отвернулась к окну.

– Ты бы лучше посочувствовал, а не с вопросами лез! – напустилась на господина Вернона Тамара. – Мы все без Чудодея осиротели.

Тут она не кривила душой: и колдуны, и люди, к магии не причастные, Чудака любили. В этом Роман не сомневался.

– Тамарочка, ну не надо так! – махнула Эмма Эмильевна ручкой, будто отгоняла ссору, точно запоздалую осеннюю муху. – Ромочка с Мишенькой всегда дружили. Я так обрадовалась, когда Рома вернулся. У него, кстати, новый ассистент, такой приятный молодой человек… Ах да, Мишенька конвертик оставил. Как раз… накануне. Там, кажется, гостевой билет.

Эмма Эмильевна обрадовалась, что может какое-то поручение покойного мужа выполнить. Встрепенулась, вскочила, да так резко, что едва не упала, Роман успел ее подхватить.

– Вы бы с Тиной поженились. Я все говорила, когда же они поженятся? Такая подходящая пара. Смотреть на вас приятно. Гляну, бывало, на вас, и сразу радостно так на душе. Ах, что тут говорить. Не понимаете вы ничего, бедные… – Она опять махнула рукой, ушла в кабинет, стала перебирать бумаги.

Тина поглядела на Романа. Но он стоял к ней спиной, она видела лишь его волосы, да немного щеку. Скулу.

– Да что ж такое, найти не могу! – донесся из кабинета беспомощный возглас. Но вскоре Эмма Эмильевна вернулась в гостиную, держа в правой руке письмо, а левой стирая слезы. – Вот, Ромочка. Надеюсь, это важно.

Колдун вскрыл конверт. Внутри был пригласительный гостевой билет на имя Алексея Стеновского и обрывок бумаги. Вроде как чистой. Наверняка – колдовское письмо.

Роман попрощался и торопливо шагнул к двери. Эмма Эмильевна за время их разговора, казалось, постарела еще на десять лет.

На обратном пути колдун зашел на тот участок с недостроенным особняком, где умер Чудодей. Все здесь было так же, как утром. Роман плеснул на ступени из фляги, пытаясь определить, нет ли где следов колдовского воздействия. Нет, ничего. А пес? Почему пес рылся в мусоре? Роман подошел к куче, шевельнул ботинком обрывок пленки.

Вот и разгадка. Дохлая крыса. Несколько капель пустосвятовской воды на шкурку. Едкий дым и шипение. Ну, ясно, Аглая Всевидящая свой знак оставила. Ведь она разглядела именно этот двор в своих видениях. А наяву пометила, чтобы в тот миг, когда событие наступит, иметь лучший контакт.

И прозрел Роман. Только слишком поздно прозрел! Нельзя было поручать Алексею охрану Чудодея. Ведь Алексей – провидец. Он угадал грядущую смерть и, значит, сам вольно или невольно направлял события. А тут еще Аглая – тоже видела и тоже направляла, взывала, ждала. Оба их предвидения вошли в резонанс… Что же получается? Стен убил Чудодея?! Нет! Чушь какая-то! Чушь!

Роман отшвырнул ногой крысу.

Не надо винить Стена. К чему? Алексей – лишь предсказатель. Он прозревает будущее. А ты, колдун, должен был предвидеть… что?