– Я – капитан одного из кораблей, – раздалось в рубке, – и я предлагаю вам сдаться: сопротивление бесполезно.

Режим обмена видеоизображениями я сознательно не включил, ибо наличие чужого лица помешало бы мне думать.

– Но вас всего лишь шестеро, – ответил я

– Тебе хватит! – резко ответил собеседник. – Сдаваться будешь?

Я подумал, что сейчас еще можно прыгнуть, а после прыжка попытаться кого-нибудь поймать в момент выхода в обычное пространство и уничтожить, поэтому спросил:

– Как же ты нас в плен возьмешь? Солдат своих пошлешь или как? У вас ведь, как и у нас, ручного оружия-то нет!

– Это не твоя забота, – ответил он мне, – пошлю двоих-троих, они и поведут ваш корабль, а тебя, всех пилотов и штурмана – милости просим к нам в гости!

"Они хотят лишить корабль людей, которые могут его вести в космосе, – подумал я, – а на их место посадить своих людей, – что ж, умно. На чужом звездолете мы вчетвером ничего не сделаем – оружия у нас тоже никакого нет, а их пилоты легко приведут наш корабль к себе на базу."

– А если мы начнем играть в игры с заложниками? – полюбопытствовал я.

Это самое уязвимое место их плана: наши люди могут прикрыться их пилотами, как щитом (правда, это нам не поможет: сначала мы: я, оба пилота и штурман – перейдем на один из их крейсеров, а уже потом к нам переправятся их люди, поэтому оставшиеся на "обезглавленном" корабле бойцы какое-либо существенное сопротивление оказать не смогут).

Там задумались и, наконец, ответили:

– Вы нам особо не нужны живыми: будете дергаться – уничтожим всех, пусть даже нам придется пожертвовать нашими людьми!

Я понимал их: взятие в плен в космосе – очень редкий, сложный и опасный процесс, ведь ни у одной из сторон нет ручного оружия, кроме одного-двух парализаторов на весь корабль.

– Мы сдаемся, – решил я, хотя еще совершенно не думал сдаваться, но ускользнуть нам будет проще тогда, когда противник будет думать, что мы деморализованы. – Обещайте нам жизнь и нормальные условия проживания.

– Так-то лучше, – голос собеседника стал не такой резкий и более властный. – Жизнь мы вам сохраним, а условия… Плен – не курорт, но воздух, вода и еда будут!

Я снова задумался – тут что-то не так. Взятие в плен в космосе – это очень сложная и маловероятная процедура – им было бы гораздо проще расстрелять нас, а они почему-то берут нас в плен. Неприятель может стрелять по нам, но не делает этого – их лучи уже давно держат наш корабль под прицелом, хотя все мы знаем, что я еще могу ускользнуть. Они рискуют, стараясь взять нас в плен, и причем сознательно идут на этот риск. Чего же они хотят? Что в моем корабле такого интересного, что отличает его от других кораблей флота? А отличает его то, что я несколько раз атаковал планетарные системы. Может быть, им нужны наши записи тех моих выстрелов?

По требованию командования мы каждый раз делали записи наших атак на планетарные системы, чтобы наши войска могли в будущем воспользоваться этой информацией и более успешно нападать на планеты противника, поэтому враг может быть вполне уверен в том, что такие записи существуют; и даже если у него на день той атаки на союзников и не было надежных данных собственных разведслужб, то неприятель все равно может предполагать наличие у нас такой информации просто исходя из логики войны. Я бы на их месте стремился заполучить и эти записи, и весь экипаж, а самое главное – командира и пилотов со штурманом для того, чтобы воспользоваться накопленной ими за время атак на планеты информацией и, во-первых, более успешно нападать на наши планеты, а во-вторых, надежнее защищаться от наших атак; таким образом, когда мы перейдем на вражеский корабль, наш корабль вполне могут попросту уничтожить, хотя им желательно этого и не делать.

Я решил проверить свои рассуждения:

– Вам будет трудно управлять нашим кораблем – и вы знаете это. Хотите ли вы оставить хотя бы одного пилота в рубке, чтобы он помогал вам вести корабль?

– Что-то ты слишком долго думал, прежде чем задать такой простой вопрос, – с издевкой сказал мне мой собеседник, ибо, пока я размышлял, пауза в разговоре была просто неприличной, но он все-таки не прерывал моих раздумий, предполагая (и правильно предполагая!), что мое молчание – это не просто пауза в разговоре, а момент принятия решения.

– Хорошо, – продолжил тот же голос, – пусть второй пилот останется в рубке и помогает моим людям.

Второй пилот – это самое малоответственное лицо в рубке – в крайнем случае им можно пожертвовать, если наверняка заполучить первых трех лиц корабля.

– Ответьте, пожалуйста, еще на один мой вопрос, – как можно более мягче и вежливее попросил я.

– Отвечу, спрашивай.

Голос собеседника стал очень уверенным, как у царя, ну, что ж, пора спрашивать главное:

– Мы два месяца стреляли по вашим планетам, скажите пожалуйста, а мы куда-нибудь попали?