Минуту мы стояли молча. Княжин стал пунцово-красным, у него покраснели щёки, уши и даже нос.

– А, Княжин, - сказал я.

Больше я не успел ничего добавить - он пустился наутёк.

Я бросился за ним.

– Княжин!
– крикнул я.
– Княжин, постой!

Какой-то мужчина посмотрел на меня, а женщина крикнула:

– Держи мальчишку!

Тогда Княжин остановился. Он не смотрел на меня, снял очки и низко опустил голову.

– И тебе не стыдно? Мало ли людей носят очки и совсем не стыдятся этого. Прости меня, но, по-моему, это глупо.

Он промолчал.

– Убегать из-за такой ерунды. А Лёвушкин говорил: "У Княжина большие неприятности". Чепуха!

Тогда он поднял голову и тихо сказал:

– А ведь меня теперь в лётчики не возьмут, я узнавал - близоруких не берут, и космические корабли мне не водить. Я эти очки ненавижу.

Ах, вот в чём дело! Вот почему он такой несчастный и похудевший. Разлетелась в куски его первая мечта, и он страдал. Один, втихомолку.

– Зря ты так мучаешься, - сказал я наконец.
– Полетишь на космическом корабле астрономом, инженером или врачом.

– Значит, вы думаете, я всё же могу надеяться? Могу?
– Он ухватился за мои слова с радостью.
– Как же я сам не сообразил? Просто дурак, это совершенно точно.

Он был такой счастливый! А я подумал: "Хорошо, когда у человека ясная цель в жизни и всё впереди".