– Но кто же из них играет лучше?
– не утерпела Ольга.

– Трудно сказать, - улыбнулся подполковник.
– Оба они игроки, каких мало. Но выигрывает чаще Шарипов.

– Но ведь шары...
– сказала Ольга.
– Они ведь катятся... И может шар случайно остановиться в каком-нибудь месте или скатиться в этот мешочек?

– Нет, - искренне рассмеялся подполковник.
– В этом деле случайностей не бывает.

"Случайностей не бывает", - повторила про себя Ольга и посмотрела на Шарипова. Невысокий, стройный, темноволосый, с завернутыми рукавами пиджака из светло-серой шерсти, с темным галстуком, туго стягивающим белый крахмальный воротничок сорочки, он был сейчас в центре внимания всех людей, собравшихся в этом большом зале.

Какое счастье все-таки, что жизнь полна прекрасных случайностей!

Ольга вспомнила, как три года назад в театре, в антракте ее познакомили с Шариповым, как он говорил о спектакле и она приняла его за артиста, как необыкновенно серьезно он сказал, что очень рад познакомиться, и с неясным сожалением неожиданно сообщил, что утром уезжает. Надолго. Затем она еще увидела его у выхода из театра, но ее подхватили подруги, она оглянулась и негромко сказала: "Счастливого пути!" И вот неделю, нет, восемь дней назад, в субботу, в автобусе она увидела Шарипова. Он стоял рядом с ней, но не замечал ее, а она не решалась к нему обратиться, хотя ей очень хотелось. Нужно было выходить, и она пошла к выходу. И вдруг решилась на отчаянный шаг. Она выпустила из рук свою сумочку, сумочка упала, выкатилось круглое зеркальце, но сумочку и зеркальце поднял не Шарипов, а какой-то пожилой, толстый, но расторопный человек, автобус остановился, и Ольга, не оглядываясь, вышла. А затем вечером этот случай, который мог привести к такому несчастью и завершился так удачно.

– "Пятерку" дуплет в середину, - негромко объявил Шарипов и извинился перед Зиной - она стояла так близко к столу, что мешала размахнуться. Он не сильно, но резко ударил так, что "свой" шар остался на месте, а пятый, оттолкнувшись от противоположного бортика, возвратился почти туда же, где стоял прежде.

– Промазал, - сказала Зина.
– Уж хоть бы скорей кончали.

Он снова подумал о том, что Зина совсем не пара Ведину, что она вульгарна и некрасива, что слишком громко разговаривает, покрикивает на Ведина и что, если бы он не знал так хорошо своего друга и начальника, то подумал бы, что в жизни Ведина имелись какие-то обстоятельства, не известные всем, но известные Зине, и что обстоятельства эти настолько компрометирующи, что Ведин вынужден во всем потакать Зине и все терпеть, лишь бы она молчала. И снова порадовался тому, что с ним Оля. Первый раз в жизни он воспользовался своим профессиональным умением с личной целью. И как хорошо, что он это сделал!

– "Седьмого" в левый угол, - сказал он с той особенной интонацией, какая бывает лишь тогда, когда чувствуешь, что положишь шар, вынул "седьмого" из лузы и прижал "свой" шар к короткому борту.

Очень хорошо! Он не знал ее фамилии. Не знал, где живет. И вдруг встретил в автобусе. Она уронила сумку, но он не успел поднять. И не решился выйти за ней из автобуса. Он вышел на следующей остановке. Вскочил в такси. Догнал. Пошел вслед за ней. Дежурил у медицинского института до тех пор, пока она снова не вышла. Затем добрых три часа стоял у ее дома он не знал еще тогда, что это ее дом, и не хотел уходить до тех пор, пока не убедится. Затем пошел вслед за ней к центру. Он уже догонял ее. Как ему хотелось заговорить с ней! Но не решался. И вдруг, когда она сошла с тротуара на мостовую, он увидел, что из-за автобуса, подъехавшего к краю тротуара, выскочил "Москвич", который может задеть ее. Он бросился вслед и оттолкнул Ольгу. Взвизгнули тормоза, и из "Москвича" послышались весьма нелестные соображения об умственных способностях Ольги, а заодно и Шарипова.

– Какая неожиданная встреча!
– сказал он Ольге. Они ходили по городу до позднего вечера. В ту субботу весь день у него во рту не было и крошки. Затем они встретились в воскресенье, в понедельник, во вторник и среду. Все было хорошо. Вот только Аксенов...

Пушечным ударом Ведин направил в угол "четырнадцатого". Вокруг зааплодировали. Теперь партия будет решаться в последнем шаре.

Да, придется поговорить с Аксеновым. Прямо и честно. Ольга сделала выбор.

"Шестерка", которая решала партию, после его удара медленно подкатилась почти к центру стола. Он прищурился. Если Ведин забьет, Шарипов проиграл.

Все затаили дыхание. Ведин намелил наклейку, положил левую руку на борт и указательным пальцем - "кольчиком" обхватил конец кия.

– Товарищ майор, - раздался за его спиной голос служителя, - вас к телефону. Срочно.

Ведин положил кий поперек бильярда, пробормотал: "Извините, удар за мной" - и поспешил вслед за служителем на второй этаж, где был телефон. По привычке, оставшейся еще с времен войны, он подул в трубку.

– Майор Ведин?
– спросила трубка в ответ.

– Я вас слушаю.

– С кем вы говорите?
– снова спросила трубка.

– Степан Кириллович, - сказал Ведин.

– Хорошо. Приезжайте немедленно. С Шариповым.
– И после короткой паузы, тише: - Воры в доме.

Ведин быстро спустился вниз, подошел к Шарипову, шепнул:

– Воры в доме. Поехали. Зина, я тебе позвоню, - сказал он, обращаясь к жене, и направился к выходу.

– Извините, Оля, - сказал Шарипов, - но так сложились обстоятельства, что я вынужден вас покинуть... И даже не смогу проводить. Не сердитесь на меня. Я вас постараюсь вскоре увидеть.

Он быстро пошел вслед за Вединым, но, когда проходил мимо стола, поднял положенный поперек кий, не целясь, ударил и продолжал путь. Когда он уже открыл дверь, кремовый полированный шар медленно, нехотя подкатился к углу и сполз в лузу.

Г л а в а ч е т в е р т а я, в которой за окнами

раздается леденящий душу крик

Видите, читатель, как я

предупредителен: от меня одного

зависело стегнуть лошадей, тащивших

задрапированную черным колымагу...

Д. Д и д р о