А она, она так и впилась в него глазами и слушает. И как слушает! Нет, не смеется ни капельки. И какие глаза у нее! От них кругом светло. Кажется, сейчас еще раз взглянет она на него, и побегут по стенам солнечные зайчики. Да, она все поняла. Пусть теперь знает, каков он и как к ней относится. Пусть знает, что за человек Сеня Грачик и что скрывается под его внешностью, которая, конечно, хуже, чем у этого парижанчика.

Она молчит. Он никак не может представить себе, что она должна сказать, выслушав его. Что же, он готов ждать сколько угодно...

– Ты давно ждешь?
– раздается ее торопливый голос снизу, из-под лестницы.Сеня, ты там, наверху?

Все. Она поднимается. Сейчас она будет здесь. А все слова, которые он только что как будто уже сказал ей, влетели обратно ему в рот. Он даже поперхнулся ими и сейчас так и не может откашляться. Вот она быстренько бежит, стуча тапочками по лестнице. И он уже понимает: ничегошеньки он ей не сможет объяснить. Слова он не скажет. А до чего все это умно, просто, убедительно и складно получалось у него только что, когда он представлял себе, как будет говорить с Ксаной.

Она уже взбежала наверх, перевела дыхание.

– Ой, извини меня, Сеня. Я задержалась. Мы стенгазету рисовали специальный номер о воде. Нарисуем Штыба и как будто он захлебывается и пускает пузыри, а остальные все ребята, понимаешь, уже как будто на высоком берегу. Правда, хорошо будет?

– Ну,- сказал он грубо,- зачем звала? Опять пионерское поручение?

– Сеня...- Она опустила глаза.- Сеня... Это совсем особое поручение.

– Так и знал!
– буркнул он, разглядывая расписание выдачи книг по абонементам, прикнопленное к двери.

– Сеня, у меня к тебе просьба. Даже не у меня, а вообще у нас у всех. Наши договорились с той школой в райцентре насчет эстафеты. И, понимаешь, такие условия поставлены - чтобы только успевающие. Кто не успевает, тех в команду нельзя, хотя бы они и самые лучшие бегуны и физкультурники. Дмитрий Антонович очень беспокоится. Ирина Николаевна тоже волнуется. Как ты считаешь?

– А чего мне волноваться? У меня по всем пятерки. .- Да при чем тут ты? Ты же не бегун.

– Здравствуйте! Тебя перегоню.

– Так ведь тебе, Сеня, не со мной гоняться. А там знаешь какие ребята в районной школе?

– Ну, а если мне не гоняться, так при чем тут успевающий я или неуспевающий?

– Да?
– проговорила она и негодующе поглядела на него.- Да!
– Теперь она смотрела на него уже чуть ли не с презрением.- Да, есть еще такие люди, которые только и думают что о себе... Которым до других и дела нет. Встречаются еще такие. Их не интересует то, что для других, может быть, самое важное. Ты, значит, хочешь, чтобы приз был не у нас, да? Чтобы он им достался, районным? Пусть забирают, да? Пусть? Тебе все равно?..

В голосе ее что-то словно раскололось на занозистые щепочки, и у самого Сени вдруг как-то странно зацарапало в горле.

– Я, честное слово, не понимаю, Ксана, чего ты от меня хочешь?

– Нет, ты скажи, исполнишь, что я тебя попрошу?

– А что исполнить?

– Нет, ты только скажи - исполнишь, да?

– Ну, пускай да. Чего ты от меня хочешь?

– Чтобы ты помог.

– Кому помог?

– Ну, нашим. Ремке Штыбу. Он же наш лучший бегун в школе. Ну и потом...Она стала что-то внимательно высматривать за окном. Сеня невольно поглядел туда же, но ничего примечательного не увидел.- Ну, и Кондратов... Пьер тоже очень хорошо бегает,- сказала она как бы между прочим.- Помнишь, когда на экскурсии стали пробовать, он всех перегнал.

– Жаль только, что его вчера все перегнали на контрольной,- зло заметил Сеня.

Он уже все понял. Так. Ясно. Ему, как отличнику и образцовому пионеру, придется сейчас натаскивать для контрольных работ по математике и русскому языку этого нахального балду Ремку Штыба. Еще недоставало, чтобы пришлось заниматься с Пьеркой. Ну, сейчас он скажет ей все, что думает. Пусть знает!

– Ксана,- решительно сказал он,- имей в виду! Я тебе прямо скажу. Можешь не обижаться. Если я это делаю, то только для тебя.

Она замотала головой, зажмурилась:

– Нет, Сеня, нет. Так я не хочу. Я хочу, чтобы ты это сделал для всех нас, для школы.

– Ладно, пусть будет для школы,- повторил он уныло.

– Не во мне дело! Ты должен понять.

– Да я понял всё. Я говорю - пусть. Пусть для всех. Только одно знай - уж не для Пьерки твоего. Это имей в виду.

На другой день в исполкоме, в отделе народного образования, вместе с представителями районной школы разрабатывали окончательный порядок проведения эстафеты в честь прихода большой воды. Еще раз было подтверждено, что в команду не войдет ни один из неуспевающих. Физкультурник Дмитрий Антонович пытался скомкать этот пункт условий, но запротестовали товарищи из школы райцентра, у которых насчет успеваемости все было в полном порядке. Напрасно молодой учитель физкультуры делал таинственные знаки, пожимал плечами. Ирина Николаевна поддержала представителей райцентра. Дмитрий Антонович только рукой махнул - дескать, пеняйте на себя.