Двумя кивками Тулаев подтвердил его правоту.

– За этим его братом, ну, что на воле, нужно установить

наблюдение, - властно посмотрел на Тулаева Межинский.

"Нужно" адресовалось лишь одному человеку. Других

сотрудников отдела "Т" Тулаев в глаза не видел, и оттого

по-военному сухо ответил:

– Есть установить наблюдение!

– Но это со второй половины дня, - поднял вверх указательный палец Межинский.
– А сейчас ты поедешь в прокуратуру Московского гарнизона.

В эти минуты Тулаев готов был ехать только в одном направлении домой. Войти в квартиру, упасть на измятые простыни и спать, спать, спать. До одури, до пустоты в голове спать.

– Запомнил?
– проткнул Межинский словом-вопросом забытье.

– Повторите еще раз, если можно...

– Да это ж проще пареной репы! Второй этаж, сороковой кабинет. Спросишь следователя, ведущего дело капитана 1 ранга Свидерского. Он недавно выбросился в пьяном виде из окна рабочего кабинета. Если это не самоубийство, то все гораздо хуже. Свидерский был допущен к очень важным секретам. Это раз. Но, во-вторых, он бизнесовал. В последнее время его дела явно шли плохо, он погряз в долгах и невозвратах кредитов.

– А зачем мне к нему ехать?
– удивился Тулаев.

– Не перебивай!

Спиной Межинский оттолкнулся от стула, встал, прошел в угол кабинета, посмотрел на чадящий в автомобильной толпе рыжий "Икарус", и этот ни разу не виденный им Свидерский почему-то представился тоже рыжим. Наверное, зачадил он в бизнесе, заметался, да поздно было. Движок-то заглох. А на другой - ни денег, ни времени, ни сил.

"Икарус" под окном всхлипнул еще более густым и едко-черным, чем до этого, облачком, дернулся и замер. То ли сам остановился, то ли по воле заглохшего двигателя.

Межинский повернулся к зевающему Тулаеву, подождал, пока он опустит руку, закрывающую рот, а значит, избавится и от глухоты - вечной спутницы сильного зевка - и только после этого сказал:

– Человек, звонивший Свидерскому в день его гибели, и налетчик на наших инкассаторов, выдвигавший требования по телефону, - одно и то же лицо.

Зевок застрял в скулах у Тулаева. Он провел ладонью по подбородку, не зная, что сказать, но Межинский опередил его:

– В прокуратуре выяснишь все подробно. Звонок сверху мы уже сделали... Новости о водителе знаешь?
– резким вопросом проверил его.

Молчанием Тулаев подчеркнул обиду, снова провел рукой по подбородку, разглаживая, не пуская ко рту новый зевок, и все-таки ответил:

– Я звонил в Генпрокуратуру. Водителя нашли во Владимирской

области. Он сгорел в доме, который купил год назад.

– Ну ладно, - выражая одновременно и удовольствие, что

подчиненный все-таки владеет обстановкой, и неудовольствие

от того, что владеет не хуже его, Межинский вернулся на свое место, достал из пачки еще одну сигарету и, глядя на нее, медленно произнес:

– А вот то, что я сейчас скажу, ты точно не знаешь... У Миуса есть брат...

– Не может быть!
– удивился Тулаев.
– Я прочел все семь томов дела. Ни в анкетах, ни на суде никакой брат не фигурировал. Миус, проще говоря, сирота. Отца никогда не видел, мать умерла...

Стальная ручка ящика ткнулась Межинскому в коленку. Он перестал раскачивать ногой, посмотрел на ящик, в котором лежал каталог с заколками, и словами капитана-Бухгалтера произнес:

– У Миуса есть брат по матери. Старший брат. Бывший спецназовец-десантник. В свое время здорово травмировался на прыжках, долго болел. Болеет, кажется, и сейчас. С братом демонстративно никаких отношений не поддерживает. Почему, надо разобраться.

– Он живет в Москве?

Ехать к этому клятому брату по матери из прокуратуры казалось уже пыткой. За окнами кабинета уже начинала задыхаться от жары и смога столица, и он мог задохнуться вместе с ней, шлепнуться где-нибудь на асфальт и лежать до потери пульса. Ни одна собака ведь не подойдет. Все будут обходить, принимая его за налакавшегося с утра алкаша.

– Да, он живет в Москве, - ответил после паузы Межинский.
– Вот его адрес, - достал он из кармана и протянул записку.
– Но в городе его сейчас нет. Где-то в отъезде.

– Зак?
– удивился Тулаев, прочтя текст.
– Это кличка?

– Это фамилия.

– А разве есть такие фамилии?

Быстрыми пальцами Межинский вбил сигарету обратно в пачку. Это входило в его ритуал отвыкания от курения. Ритуал был неплохой. Но отвыкал Межинский почему-то уже три года и все никак не мог подвинуться дальше ритуала.

– Есть, Саша, и такие фамилии, - ответил он.
– Видать, их мамаша западала на мужиков с редкими фамилиями. Или как сейчас модно говорить: тащилась?