– Вы не волнуйтесь. Вы далеко живете?
– пытался он рассмотреть в ее глазах мутнинку, которая бывает при сотрясении мозга.

– А что случилось?

– Ты что, ва-аще охренел?!
– гаркнул подполковник милиции подбежавшему первым омоновцу.
– Не видел, что я здесь стою?

– Это не я стрелял.

– А что, я, что ли?!
– подполковник милиции стал краснее самого спелого помидора.

– Наповал?
– влез еще один подбежавший омоновец.

Подполковник милиции посмотрел на зажатый в его руке "макаров" и почему-то уже помягче, чем предыдущего бойца, укорил хозяина пистолета:

– Вечно ты торопишься, капитан...

– Так ушел бы, гаденыш.

Капитан, замаскированный под спортсмена, присел на корточки, резким движением перевернул парня на спину, подержался большим пальцем за шею. Сонная артерия молчала. Да и парень становился каким-то излишне бледным.

– Отбегался, падла!
– пнул его шею капитан и радостно, не вставая с корточек, сообщил подполковнику милиции: - Но двух мы все-таки взяли. В трех сумках - оружие. В основном - пистолеты. Как и ожидали - "Ческа збройовка". Новье.

– Все равно мог бы поосторожнее, - совсем спокойно пожурил его подполковник милиции.
– Вот попал бы в женщину...

– Но не попал же!
– волевым, поставленным голосом

огрызнулся омоновский капитан, вырвал из кармана убитого

паспорт, открыл его и вслух прочел: - Носач Сергей

Сергеевич. Подходящая фамилия. Я такого шнобеля еще сроду не

видел.

– Да-а, нос великоват, - согласился подполковник милиции.
– Хорошая примета была бы для фоторобота.

– Смотрите, маникюр, - пнул безвольную кисть убитого кроссовкой капитан.
– Педик, что ли?

Тулаев, оставив девушку на время в тени дома, подошел к ним и, глядя на нос мертвого, похожий на морковку-каротель, но морковку бледную, почти белую, негромко спросил:

– Это и есть покупатель оружия?

– Скорее всего, да, - ответил подполковник милиции.

– Но у него, стервеца, совсем нет денег, - вставил снизу омоновский капитан, проверивший уже все карманы убитого и тщательно ощупавший его туловище, руки и ноги.

– Может, уже отдал?
– спросил Тулаев.

– Нет, по слежению факт передачи денег не был зафиксирован, - встал капитан.
– Может, им еще нужно было в один из домов зайти.

Все трое посмотрели вдоль улицы, застроенной старыми трех-, четырехэтажными домами. Здания по правой стороне казались старее тех, что стояли напротив. Их состарила послеобеденная тень.

Тулаев сразу вспомнил о девушке, которую оставил в клочке такой же тени. Он обернулся и удивленно увидел, что ее там нет.

– Испугалась, что ли?
– не сдержался Тулаев.

– Девка?
– грубо спросил капитан.- Да, небось, в штаны навалила со страху. Подмываться побежала.

Ноги сами привели Тулаева к углу улицы. По проулку брели привидениями какие-то спекшиеся на жаре люди, но девушки в черных джинсах среди них не было.

Сокрушенно вздохнув, Тулаев поправил что-то лишнее под мышкой и только теперь заметил, что девушка забыла сумочку. _

17

Тулаев не любил стоять перед глазками дверей. В такие минуты он ощущал себя целью, которую поймал на мушку снайпер, а он сам привык быть снайпером, а не целью.

Он надавил еще раз на звонок. Бронированная, обитая черным дерматином дверь, молчала. Тулаев нервным вздохом попрощался с нею и стал спускаться по лестнице, но сзади что-то клацнуло ружейным затвором. Он обернулся и в щели приоткрывшейся двери разглядел удивленное лицо девушки.

– Это вы?
– тихо спросила она.

– Вы забыли сумочку, - протянул коричневый комок Тулаев.

Щель расширилась, и теперь стал виден ярко-красный атласный халат на девушке.

– Вы один или с коллегами?
– так и не выходя на площадку, спросила она.

– Они не мои коллеги, - сам пошел навстречу, поднимаясь по ступенькам, Тулаев.
– Я - журналист, делал материал с места задержания преступников.

– А его... ну, того человека... убили?

– Да. Пуля попала в сердце. Он делал последние шаги уже в предсмертной агонии.

– Какой ужас!

Она зажала свой пухлый рот ладошками и тут же испортила красивые глаза слезами. Влага рывком залила нижние веки, немного подержалась на них, как бы вместе с хозяйкой посочувствовав убитому, и скользнула слезинками по щекам.