– Я так, к слову...

Советник хмуро молчал. Наверное, думал о Париже. Глаза за толстыми стеклами очков были где-то далеко-далеко. Что уж не в этом кабинете, так наверняка.

– Значит, так, - медленно оттаивая глазами и медленно возвращаясь в Москву, с привычной мягкостью произнес он.
– Президент поручил мне создать группу по предотвращению теракта. В нее, кроме представителей всех силовых ведомств и Совета безопасности, войдете и вы. Ваш участок - представитель террористов здесь, в Москве.

– Есть, - по-военному ответил Межинский, хотя на самом

деле хотел уточнить, что террорист все-таки находится не в Москве, а в Подмосковье, на Белорусском направлении.

– Утешает одно: конкретных угроз пока не было.

– Да, - сказал Межинский, хотя хотелось ответить: "Будут".

– А где тот агент, о котором вы говорили?
– вяло спросил советник.

– На борту.

– На борту чего?

– Этой самой лодки.

– Вы серьезно?
– советник впервые показал, что умеет удивляться.

Его скульптурное лицо чуть приподняло брови над толстыми дугами очков и сразу стало как-то глупее. То, что на захваченной террористами лодке оказался агент отдела "Т", уже родило в мозгу советника бодрый доклад президенту, что хоть какая-то работа по устранению теракта ведется. Как будто он сам только что заслал резидента на погружающуюся лодку, но не был уверен, что он не утонул, и теперь, узнав, что все-таки не утонул, ощутил гордость за предусмотрительность.

– Я могу об этом доложить президенту?
– спросил он.

– Нет, - резко ответил Межинский.

Он не хотел отдавать всю славу Тулаева советнику. Хотя, возможно, славы никакой и не было. У террористов - оружие, у Тулаева - ничего, кроме выучки вымпеловца.

– Откуда вы его взяли?
– будто прочтя его мысли, спросил советник.

– Из "Вымпела".

– Он долго там служил?

– Со второго набора.

– Значит, его готовили на террориста?

– На диверсанта в тылу вероятного противника, - со злостью ответил Межинский.

– Выходит, он в этот тыл и попал...

15

Хриплый вскрик "Внимание личному составу!.. А-а!.."

давным-давно рассосался по отсекам лодки, а Тулаев и особист

все еще вслушивались в воздух, будто в него попали и другие

слова, но воздух упрямо не пускал их к двум людям.

– Мы здесь одни?
– тихо, боясь вспугнуть эти трусливые, никак не прорвущиеся к ним слова, спросил Тулаев.

– Нет, - настороженно ответил особист.
– Там

кают-компания. В ней по тревоге остаются кок и хлеборез. Там

– доктор, - уже левее показал он.

– А внизу?

– Каюты мичманов и матросов. Но там никого нет... Знаете, идемте ко мне в каюту.

Особисту очень хотелось связаться с центральным постом. Но в его жизни уже была одна авария. Тогда он успел добежать до ЦП. Там царила неразбериха сродни дурному, неуправляемому митингу. Каждый что-то кричал, но никто не слышал других.

Тулаев проводил особиста до двери, послушал его нервный голос, пытавшийся вызвать на связь центральный пост, и сразу ощутил себя виноватым, точно именно из-за того, что он стоит невдалеке, из поста не хотят ответить. Он вернулся в коридор, посмотрел на трап, наклонно уходящий вниз, на следующий этаж лодки, и подумал, что подводники утаивают от него что-то важное. Но еще сильнее ему показалось, что внизу все-таки есть еще один люк в соседний, ракетный, отсек. Просто особист о нем не знает. Или знает, но молчит.

Он спустился по трапу, придерживая у бедра красную коробку ПДУ, осмотрел пустые мичманские и матросские каюты, но люка не нашел. Тулаев хотел возвратиться назад, но глаза наткнулись на еще один трап вниз. Лодка начинала казаться бездонной.

Уже медленнее обычного он спустился и под эту палубу, обвел взглядом двери, трубы и кожухи кабелей, тянущихся вдоль скругленного борта, и вскинул голову на крик.

– Дер-ржи его!
– потребовал рассерженный голос где-то

выше.

– А-ах!.. С-сука особистская!
– взвизгнул уже другой.
– Н-на!.. Н-на!.. Тварь сиксотская!..

Звук ударов шел тупым, как сквозь ватную подушку. Чугунный топот каблуков перекрыл их. Голоса заговорили вразнобой, будто одновременно включили сразу несколько радиоприемников на разных станциях.

– Дай я его замочу!

– Не дрыгайся!.. Потом всех скопом утопим! Тащи его в

эту... как он сказал?..

– В канат-компанию!..

– Во-во!..

– Че вы охинею несете?! В кают-компанию он сказал...

– Кто он?

– Ну, Дрожжин!.. Старшой тут!..

Фамилия старпома отбросила Тулаева к переборке. Он больно