Максим остановился, не дочитав письма.

Маша плакала. Хлопец попробовал было уговорить ее, но она заплакала сильней.

Максим сто ял растерянный, нс зная, как себя вести...

– Что ты стоишь, черт бессонный?
– укоряюще сказала бабка.
– Воды подай.

Он с облегчением выбежал в сенцы, принес ковшик воды и протянул Маше. Но та отвела его руку:

– Ты не бойся... Это ничего, что я плачу. Ждала, ждала столько, волновалась, мучилась, и вдруг видишь - какая радость.

Хорошую весть ты принес, как и отблагодарить - не знаю.

Маша говорила сквозь слезы, но слезы эти были легкими и светлыми.

– И день и ночь, бывает, о нем думаешь. А как не думать? Война ведь... Только чего ж это я сейчас плачу? Радоваться надо, а у меня слезы...

Бабка молча смотрела на невестку, потом сказала, торжественно и удовлетворенно:

– Вот и пришли они, те слезы... От радости... от счастья...