– ----------------

Письмо к Т. А. Мейер-Липавской

2 сентября 1932. Курск

Дорогая Тамара Александровна,

как Ваше здоровие? Александр Иванович прочёл Ваше письмо и тут же деркал. Что же в самом деле с Вашими почками? Я долго думал по этому поводу, но ни к каким положительным результатам не пришёл. Почки, как известно, служат для выделения из организма вредных веществ и с виду похожи на бобы. Чего же особенного может с ними случиться? Во всяком случае, с Вами вышел занятный номер. Что значит смещение почки? Представьте себе для наглядности на примере, что вы и Валентина Ефимовна две почки. И вдруг одна из вас начинает смещаться. Что это значит? Абсурд. Возьмите вместо Валентины Ефимовны и поставьте Леонида Савельевича, Якова Семёновича и вообще кого угодно, всё равно получается чистейшая бессмыслица. Валентине Ефимовне я послал поздравление. Какая она ни на есть, а всё, думаю, поздравить надо.

Даниил Хармс.

– ----------------

Письмо к Т. А. Липавской

Дорогая Тамара Александровна,

может быть это очень глупо с моей стороны писать так, но по-моему Вы всегда были очень красивая. Хотите верьте, хотите не верьте, но это так. Я даже убежден в этом. Да, так я думаю.

Я не хочу быть смешным и оригинальным, но продолжаю утверждать, что Вы сто очков дадите вперед любой не очень красивой женщине. Пусть я первый раскусил Вашу красоту. Я не рассчитываю иметь своих последователей. О нет! Но пусть я буду одинок в своем мнении. Я от него не отступлюсь.

Это не упрямство. А что обо мне подумают, мне начхать.

Я слышал, из Вашего письма, что Вы раскокали себе нос. Жаль. Все же урон. Отсутствием симметрии, Вашим мимолетным дефектом, могут воспользоваться окружающие.

Валентина1 Вам под стать. Красивая женщина. Пышные волосы, рот, глаза... Удивительно, почему толпа поклонников не осаждает ее дверь. Походка? фигура? Что тому причиной? Почему всяк нос воротит?

Невежество вкусов?

Леонид2 не Аполлон, в нем есть множество недостатков. Но все же, надо признать, его строил ловкий архитектор. Его миниатюрность форм, переходящую в тщедушность, нельзя назвать совершенством. Но совершенство мертвый лев, а Леонид живая собака. Ваш выбор Леонида приветствую! Вы сумели в навозной яме найти жемчужное зерно!

Яков3 вызывает к себе теплые чувства. Это студент, подающий кое-какие надежды.

Яков! Заклинаю тебя! Грызи гранит!

И вы Тамара Александровна поддержите его! Влейте надежду в его сознание, которое века хранило мысль о делах, делах чести, долга и сверхморали, о знаниях, которыми переполнено земное существование, долженствующее собой изображать все человеческие страсти, которые с таким ожесточением вели борьбу с теми человеческими помыслами, которые неослабевающими струями преисполняют наше жилище мысли, воспомоществование которой

Тамара Александровна! Яков, это душа самого общества! Восток!

Пусть Николай4 воспоет Вашу красоту Тамара Александровна. И, будь я Голиаф, я бы достал рукой до неба и там бы, на облаках, написал бы Ваше Имя.

Пусть! Пусть надо мной смеются и говорят, что у меня тонкая шея и бочкообразная грудь. Порядочный человек над этим не посмеется. Я пью теперь рыбий жир!

Я говорю сейчас не о себе, а о Вас, о Вашей красоте Тамара Александровна!

Вы обращаете на себя внимание!

Даниил Хармс.

25 сентября 1932 года.

1 В. Е. Гольдина

2 Л. С. Липавский

3 Я. С. Друскин

4 Н. М. Олейников или Н. А. Заболоцкий.

– ----------------

Письмо Р. И. Поляковской

2 ноября 1931. Ленинград

Дорогая Раиса Ильинишна, может быть, к лучшему, как всё получилось.

Ведь я полюбил Вас.

И если бы я увидел Вас ещё раз, я признался бы Вам во всём. Это было бы нехорошо.

Вы не забыли значки на стенах в моей комнате. Очень часто попадается такой значок: , я называю его "окно". В том зеркальце, которое я подарил Вам, лежит записка, на ней нарисовано это "окно" в разных варьяциях.

А также, помните, надпись над моей кроватью:

Мысль о Рае.

Так вот, Раиса Ильинишна, можете считать это за шутку, но до Вас я любил по-настоящему один раз. Это была Эстер (в переводе на русский -Звезда). Я любил её семь лет.

Она была для меня не только женщиной, которую я люблю, но и ещё чем-то другим, что входило во все мои мысли и дела. Я разговаривал с Эстер не по-русски и её имя писал латинскими буквами: ESTHER.

Потом я сделал из них монограмму, и получилось .

Я называл её окном, сквозь которое я смотрю на небо и вижу звезду. А звезду я называл раем, но очень далёким.

И вот однажды я увидел, что значок и есть изображение окна.

Потом мы с Эстер расстались. Я не разлюбил её, и она меня не разлюбила, но я первым пожелал расстаться с ней.

Почему -- это мне трудно объяснить. Но я почувствовал, что довольно смотреть "в окно на далекую звезду".

И вот однажды я не спал целую ночь. Я ложился и сразу вставал. Но, встав, я понимал, что надо лечь. Я ложился опять, но сейчас же вскакивал и ходил по комнате. Я садился за стол и хотел писать. Я клал перед собой бумагу, брал в руки перо и думал. Я знал, что мне надо написать что-то, но я не знал что.