Безрассудная, бредовая схема, какую впору было выдумать душевнобольному. И тем не менее все сходилось, даже обретало некий безумный смысл. Если принять за данное следующие факты. Первое: убийства животных. Загадочные расчленения трупов. Теперь профессор знал, что подобное случалось задолго до нынешнего инцидента с гекстонской головой. Тот случай в Северной Ирландии. В 1874. В Каване. Маккей всегда считал его попросту старой байкой, однако он оказался здесь, в трудах по истории. Восемь дней подряд каждую ночь кто-то убивал по тридцать овец. Расчленял их. В некоторых случаях пропадали головы. Вину возложили на несуществующих волков.

Далее — похожая вспышка в Уэльсе: в Энглси, на "Друидском острове Цезаря". В начале девятисотых годов. Затем еще одна, в мае 191О года, в Нортумберленде, в Гекстоне. Первое упоминание о Гекстоне. В течение недели на обоих берегах реки каждую ночь находили овец, расчлененных сходным же образом. Все три места — Каван, Энглси, Гекстон — в древности были территорией кельтов. Во всех трех точках с тех пор были обнаружены кельтские каменные головы.

Цепочка совпадений? Возможно. Возможно, нет.

Если предположить, что нет, что тогда? Обряд жертвоприношения, в котором животные заменяют человеческие жертвы? Возобновление старого мрачного культа, о котором упоминали Цезарь, Диодор, Страбон?

Маккей мрачно вспомнил самое известное и самое отвратительное сообщение об отправлении этого культа в Ирландии. Возможно, тенденциозное, однако несомненно основанное на фактах. Место, где совершался обряд, называлось Маг-Слехт, "Равниной поклонения". Опять-таки в графстве Каван. Тринадцать камней на могильном кургане — двенадцать окружали центральный монолит, имя которому было Кенн Круах, "Голова с кургана". Кровожадное божество. Согласно преданиям, до пришествия Патрика треть детей тех, кто поклонялся Кенн Круах, ежегодно отправлялась на ритуальную бойню — каждое первое ноября, на Самхин, их обезглавливали и приносили страшную жертву. Вот уж воистину веселенький Хэллоуин! В старых преданиях говорилось о том, как Патрик ударил по камню своим посохом и заставил его исчезнуть, а существо, обитавшее в нем, бежать в ночь.

Старые предания? Возможно.

Маккей незряче уперся глазами в тень, которую отбрасывала на пол настольная лампа. Он не испытывал и тени сомнений, что каменным богам кельтов продолжали поклоняться и саксонские завоеватели. Красноречивым свидетельством тому были многочисленные попытки Рима уничтожить этот культ. "Пенитенциал" Теодора: "Никто не должен ходить к деревьям, колодцам или камням". Элигий, епископ Нойонский: "Ни один христианин да не возжжет огней ни древу, ни кругу, ни камню". Триста лет спустя король Эдгар настойчиво требовал от своих священнослужителей: "Воспретите поклонение камням". И все же, невзирая на эдикты властей, древний культ сохранялся. "Ам бейл ту дол дон клахан?" "Ты пойдешь в церковь?" или "ты пойдешь к камням?" Слово "клахан" по смыслу могло означать и "камни", и "церковь". А шотландские процессы над ведьмами? 1694. Записано пресвитером из Эльгина. Некто Эндроу Мэнн был обвинен в чернокнижии — он воздвиг камень и поклонялся ему. Да и во времена, не столь отдаленные. На Гебридах. "Едва ли отыщется на островах хоть одна деревня, где так или иначе не почитают камень". Разумеется, в Ирландии. Кэрриг Котта в Каслмэри и Турмор-стрэнд; камни, на которых, по местному поверью, "некогда казнили людей". Читай "приносили в жертву". И скот, конечно, тоже. И овец.

Маккей вздохнул и потер кожу возле уха. Почему, спросил он себя. В чем причина живучести столь варварского обычая? По-видимому, на первом месте стояло то же, что когда-то вызвало возникновение этого обряда: везение, плодородие, процветание, защита от бед и смерти. Желание умилостивить камни. Или же здесь крылось нечто большее? Может быть, все это делалось, чтобы умиротворить нечто, требовавшее — настоятельно требовавшее — постоянного внимания?

Например, у колодца святого Олана в Корке. "Овальный кусок кварцита". Так это выглядело. Он покоился на монолите, покрытом древнекельтскими письменами. Его требовалось "кормить". По поверью он обладал также "даром передвигаться". И в Альтагоре, в графстве Энтрим — камень, который требовалось подобным же образом "кормить" кровью и молоком. Если кормили кое-как, погибал скот. И дети тоже. Однажды кто-то попытался встроить его в столбик ворот, но камень таинственным образом вернулся в исходное положение.

И все же, спросил себя Маккей, какого рода существом может быть подобный объект? Одним из "наделенных интеллектом элементалей" Ричета?

Он нахмурился и поджал губы.

Разгуливающий во мраке древний ужас. Древние предания насчитывали тысячи и тысячи лет. Ранняя церковь называла их демонами.

Профессор вытащил из стопки потрепанный зеленый том и раскрыл на отмеченной библиотечной карточкой странице. Вот. Языческий философ Порфирий впервые упоминал их в четвертом веке: "Есть и существа иного рода, не имеющие имен, коим поклоняются приверженцы некоего темного культа". И далее — выразительное: "Не получая постоянного почитания, впадают они в досаду и гнев". Вера в них просуществовала не одно столетие. Однако вышеозначенные "существа" уже не были безымянными. Маккей переворачивал страницы. Франческо Мария Гуаццо писал о них в своем "Компендиум малификарум", "Трактате о ведьмах". Он назвал их люцифугами, бегущими от света. "Их не увидишь при свете дня, они — полная загадка, непостижимая для ума человеческого; злобные, смятенные, неугомонные, внутри же — сплошной мрак, потрясаемый ледяными страстями".

И все же возможно ли, чтобы эти предполагаемые демоны фанатичных охотников на ведьм, эти упомянутые выше "люцифуги" были теми самыми существами, которых под разными именами продолжали ублаготворять в обличье камней селяне? Без сомнения, различные церкви считали именно так. Даже преподобный Роберт Керк, самый свободный от предрассудков из клириков, допускавший существование не только злых, но и добрых духов, как будто бы неуловимо смещал равновесие в пользу зла. Прихожане Керка, автора самого полного и наиболее известного трактата семнадцатого века о волшебных преданиях, были убеждены, что народ слуаг наказал священника за то, что тот выдал их тайны. Когда его нашли бездыханным у Холма Фей близ Эйберфойла, пошел шепоток, что Народец-де похитил душу Керка и упрятал под Холм, где, по преданию, она остается и поныне. Маккей провел пальцем по едва различимым строчкам факсимильного издания книжицы шотландского священника: "Называют их слуаг-мит сиречь "добрые люди", дабы предвосхитить урон от их попыток причинить зло, ибо ирландцы имеют обыкновение освящать все, от чего пострадать боятся". Профессор угрюмо улыбнулся, читая дальше: "Кои были древними еще задолго до того, как Благая Весть рассеяла язычество, в некоторых варварских местностях и по сей день входят в дома, когда все отправятся на покой".

И все же, спросил себя Маккей, если ради спора допустить, что старинные верования были правильными и все эти существа — люцифуги, элементали, богганы (называйте как угодно) — бежали от Патрика и христианства, где, в таком случае, они скрывались и как выдержали испытание временем?

Он мрачно уставился в сторону библиотечного табло. Ответ был очевиден. Он уже знал его — знал с самого начала. Да и кто не знал? Редкое поверье подкреплялось столькими свидетельствами. Кенн Круах. Клахан.