Она медленно направилась к двери кухни, мгновенно отключившись от окружающего и погрузившись в размышления. Вдруг она заметила клетку и снова остановилась. На лицо легла тень. Энджела чувствовала себя обманутой, рассерженной. Ее не убедили. Еноты! Алтей!

— Чушь! — громко воскликнула она.

И заторопилась на поиски Шона.

Она нашла его в кабинете. Он запихивал бумаги в портфель.

— Опаздываю, — сказал Шон, увидев ее. Он надел новый спортивный пиджак и галстук.

Энджела наблюдала за ним из дверей. Сообразив, что она молчит, Шон опять поднял голову и спросил:

— Что?

— Меня на это не купишь.

— Ты о чем?

— О енотах.

Шон что-то искал на столе.

— Почему?

— Нет, и все. Перышко убил кто-то… — Она поискала определение. — Злобный.

— У тебя есть лучшее объяснение?

— Не животное. Человек.

Шон нахмурился.

— Почему ты так говоришь?

— Ты же слышал, что рассказывали наши гости.

— И ты поверила?

— Марк не имеет привычки выдумывать.

— Ага! — Шон обнаружил недостающую бумагу под стопкой счетов.

— Ну? — спросила Энджела.

— Что — ну?

— Не нужно позвонить в полицию?

— Давай, если тебе от этого полегчает.

— Я надеялась на тебя.

Шон воззрился на нее.

— Энджела, у меня дел по горло. Почему ты не можешь позвонить сама?

— По кочану.

— А?

— Начальник, кто-то убил моего кота, — передразнила Энджела сама себя.

Шон понял.

— Но если ты говоришь, что у них есть досье…

— Я этого не говорила. Я сказала, что Марк сказал, что у них есть такое досье.

— Тогда позвони Марку. — Шон громко защелкнул замки портфеля. Клик-клик.

Энджела скрестила руки на груди.

— Почему у меня такое чувство, будто тебя это по-настоящему не трогает?

— Тебе так кажется? — Шон взял портфель.

Она кивнула, не сводя с него глаз.

— Тогда ты ошиблась. Меня это трогает. Но как раз сейчас я опаздываю на встречу по поводу озвучивания с сумасшедшим композитором и пробивным продюсером, который этого композитора не одобряет, где мне предстоит одержать верх и примирить их. «Ладно», — сказал Нуф-Нуф?

— Значит, Перышко отодвигается в конец очереди, правильно?

— Правильно. В конец очереди. Извини.

Энджела закусила губу.

— И тебя не волнует, что кто-то бродит по округе и творит такие дела?

— Ты действительно думаешь, будто звонок в полицию что-то решит?

Она вздохнула.

— Ну, может быть, и нет. Но по крайней мере мы можем как-нибудь обезопасить дом. Замками на двери. На окна.

Шон задумчиво посмотрел на нее.

— Наверное, ты могла бы их проверить. Не помешает.

— Я говорю о том, чтобы вызвать слесаря и поставить надлежащие замки. Чтобы запирались намертво.

Он нахмурился.

— На двери?

— Не только. На двери. На окна. Во всем доме.

Шон поставил портфель.

— Ты представляешь себе, во сколько это обойдется? Сама установка? Вызов слесаря?

Энджела во все глаза смотрела на него, силясь разобраться. Как он мог в такой ситуации думать о деньгах?

— Разве наша безопасность не важнее?

— Наша безопасность?

— Да, наша безопасность.

— Энджела, прибили всего-навсего паршивую кошку. И не исключено, что это сделал енот.

— Откуда такая уверенность, что это был паршивый енот?

— Ты же слышала, что сказал этот дядька. Он специалист. Он сказал, что это был енот. Я ему верю.

— Ну, а я — нет.

— Послушай, это действительно идиотизм.

Шон схватил портфель и снова двинулся к двери. Но Энджела не могла оставить последнее слово за ним и подлила масла в огонь:

— Ясное дело, для тебя это так. Может быть, пора начать воспринимать то, что я говорю, всерьез?

Шон, который был уже в дверях, обернулся и наградил ее уничтожающим взглядом.

— Энджела, дорогуша, детка моя милая. Я не хочу говорить покровительственно, но ты не думаешь, что заходишь чуть дальше, чем следует?

Она яростно сверкнула на него глазами и огрызнулась:

— Если проблема в деньгах, за новые замки заплачу я.

Шон шлепнул себя ладонью по лбу.