– Не проезжал еще?
– тревожно спросил Савинков, садясь в сани.

– До двенадцати нет, - ответил Моисеенко.

– Стало быть успеем. Теперь поедет в три.

– Куда везти?

– Да в Юшков же переулок!
– раздраженно проговорил Савинков.
– Поскорей, нахлестывайте!

"Мальчик", получив два удара, прыгнул галопом. С галопа перешел на возможно быструю, скверную рысь. Такой вихлястой рысью, тяжело дыша, вбежал в Юшков переулок. Тут у сумрачного дома Моисеенко остановился. Путаясь в полости саней вылезла Дора.

– Вы ждете у Сиу, на Кузнецком, так, Дора?

– Да, да, - проговорила она, не оглядываясь, идя. На следующем углу в сани сел Каляев, одетый прасолом, в поддевке, картузе, смазных сапогах. Они поехали к Красной площади.

– Янек, - говорил Савинков, - мы должны сейчас же решить, либо сегодня, либо надо отложить дело. Я боюсь, одного метальщика недостаточно. Может быть надо стать вдвоем? Но у нас сегодня один снаряд.

– Что ты говоришь!
– возбужденно сказал Каляев.
– Никакого второго метальщика не надо! Позавчера я был тоже один. Ну? И если б не дети, я кончил бы.

Савинков молчал, угнетенно, разбито.

– Ты настаиваешь именно сегодня и ты один?

– Да. Нельзя в третий раз подвергать Дору опасности. Я всё беру на себя.

– Как хочешь. Тогда надо вылезать, кажется, - сказал Савинков, оглядываясь, словно они ехали по совершенно незнакомому месту.

– Что это, Красная ?
– спросил он.

– Красная, барин, - ответил Моисеенко с козел.

– Янек, в последний раз, ну, а если неудача? Тогда погибло дело?

Лицо Каляева раздраженное.

– Неудачи быть не может. Если он только поедет, я убью его, понимаешь?

Моисеенко остановил "Мальчика".

– Приехали, барин, - проговорил он, отстегивая полость.

Каляев вылез со свертком. За ним вылез с пустым портфелем Савинков и кинул в ладонь извозчику светленькую мелочь.

– Я к Кремлю, - тихо сказал Моисеенко. Савинков не ответил. Они шли с Каляевым по Красной площади. На башне Кремля старые часы проиграли "два".

– Два часа, - сказал Каляев.

– Ну?
– проговорил Савинков. Каляев улыбнулся.

– Прощай, Борис, - сказал он и обнял его. Они расцеловались в губы.

Не обращая ни на что внимания, Савинков смотрел, как легкой походкой, не оглядываясь, уходил Каляев к Никольским воротам. Когда он потерял его, пробормотала "Куда же теперь идти?" Машинально пошел к Спасской башне. Возле башни сгрудились извозчики, не могли разъехаться и, выбиваясь из сил, ругались матерью.

Через Спасскую башню Савинков прошел в Кремль. И вдруг вздрогнул: у дворца стояла карета великого князя. Рысаки мотали головами. "Убьет", - и радость залила его сердце. Он быстро пошел из Кремля на Кузнецкий, к Сиу, где ждала Дора.

24

Он почти бежал по Кузнецкому. Сам не знал почему торопился к Сиу. Предупредить ли Дору, что покушение удастся? Вернуться ли с ней, чтоб видеть? Он сталкивался с людьми. Сердце билось.

Еще не дойдя, услыхал отдаленный глухой удар. И остановился у магазина Дациаро, будто рассматривая открытки. "Неужели Янек? Но почему так глухо?"

У Сиу сидели праздные москвичи, отводящие душу покупкой безделиц на Кузнецком мосту. Дамы пили кофе, ели пирожные. Савинков увидал Дору в глубине кафе. Перед ней стояла чашка.

– Пойдемте отсюда, - сказал он, странно скаля зубы, пытаясь сделать улыбку.

Дора поднялась. Взглянув в витрину окна, она увидела, что по улице бегут люди, кто-то машет рукамм, кто-то споткнулся, упал, тяжелый господин смешно перепрыгнул через него, убегая, за ним вихрем пробежали какие-то мальчишки.

– Что такое?
– спросила Дора. Публика из кафе бросилась к выходу. Савинков стоял бледный.

– Да пойдемте же.

– Простите, мадам, вы, мадам, не заплатили, - подбежал лакей.

– За что?
– спросила Дора.

– За кофе и за два пирожных.

– Пирожных я не ела, - сказала Дора, рассеянно шаря в сумочке.

– Кого?!
– Что?!
– Убило?!
– Кого?!
– закричали в кафе. Кузнецкий мост залился бегущими, все бежали к Кремлю.

Савинков сжал руку Доры, тащил ее сквозь толпу. От Никольских ворот площадь залилась людьми. Все молча лезли куда-то. Толпа, сквозь которую нельзя было пробиться, казалась Савинкову отвратительной.
– Вот, барин, извозчик!