"Жив! жив!" - повторял Савинков, переходя Невский меж пролеток, колясок, карет. "Егор герой!" И вдруг почувствовал, мостовая поднимается, плывут, дробятся фигуры прохожих, встречные экипажи и здания валятся на него. Савинков понял, надо скорей войти в этот ресторан, у которого он остановился.

– Что прикажете-с?

– Дайте карту.

– Слушаюсь.

– Стерлядь кольчиком.

– Слушаюсь.

И вскоре лакей мягко подбежал к нему с серебряной дымящейся миской.

25

Прасковья Семеновна Ивановская, как член Б. О. выполняла приказания начальника. Сейчас, в Варшаве шла не кухаркой, а барыней, в черном платье с легким кружевом, в соломенной шляпке, с зонтиком.

Во всей фигуре Азефа, показавшегося на Маршалковской, Ивановская заметила волнение. Азеф шел быстро, грузно, раскачивая живот. Лицо смято, заспано, искажено. Он показался Ивановской прибитым.

– К часу должны всё узнать. Если убьют, будут экстренные выпуски. От Савинкова должна придти телеграмма. Это ужасно, - вдруг проговорил он, тяжело дыша, приостанавливаясь.
– Быть вдали от товарищей, ждать, вот так, как мы с вами, это ужасно.

Ивановская ничего не ответила, шла, опустив голову.

– Зайдем в цукерню.

В белой чистой цукерне пустовато. Девушка принесла им кофе с пирожными. Отошла, села, сонно смотря в окно на Маршалковскую.

Так прошел час. Почти всё время они молчали.

Ивановская видела: волнение всё сильней охватывает Азефа. Уродливый человек, никогда не вызывавший у нее симпатий, сейчас их вызвал. Азеф потел, обтирая лоб.

– Уже без четверти двенадцать, - сказал он, поворачиваясь всем туловищем.
– Что-нибудь должно было случиться.

Азефу стало душно. Он крепко обтер лицо.

– Надо быть спокойней, Иван Николаевич.

– Ах, - как от боли сморщился Азеф, - что вы говорите! Стало быть вы не любите товарищей. Я люблю их, поймите, они все сейчас могут погибнуть, - лицо Азефа задергалось и он отвел глаза от Ивановской.

– Пойдемте, - вдруг сказал он.
– Я не могу больше. Ивановская встала. Сонная девушка подошла получила деньги и опять села у окна без дела глядеть на улицу.

26

Она видела сквозь стекло, как прошли мимо цукерни толстый господин с старой дамой, только что пившие у нее кофе. Но за цукерней девушка уже не видала, как толстый господин почти побежал к газетчику-мальчишке, который крича, продавал экстренные выпуски.

– Брошена бомба!

С газетой в руках Азеф сделал несколько шагов, лицо его было беложелто.

– Брошена бомба... ничего... неудача...
– растерянно пробормотал он.

Но обгоняясь газетчики-мальчишки бежали с разных сторон, крича:

– Замордовано Плевего!

Азеф выхватил листок у одного из них. Руки Азефа дрожали крупной дрожью. Прочитал вслух: - "За-мор-до-ва-но Пле-ве-го". И вдруг остановился, осунулся, вислые руки опустились вдоль тела, смертельно бледный, тяжело дыша, Азеф схватился за поясницу.

– Постойте, - пробормотал он, - я не могу идти, у меня поясница отнялась.

– Что значит "замордовано", убит или ранен?
– опросила Ивановская.

– Может быть ранен?
– с испугом простонал Азеф. Везде по улицам бежали люди с газетами в руках. В окнах магазинов стали появляться листы с надписью "Замордовано Плевего".

– Я спрошу, что значит "замордовано"?

– Вы с ума сошли. Надо ждать, лучше я поеду в "Варшавский дневник". Подождите.

Держась за поясницу Азеф перешел улицу. Когда скрылся, Ивановская не выдержала. Это был маленький магазин обуви.

– Что могу предложить?
– любезно шаркая, подошел хозяин-поляк на коротеньких ножках. Старая женщина, улыбаясь, сказала:

– Скажите пожалуйста, почему кричат на улицах,

что значит "замордовано".

– Убили министра Плеве, - сказал обувник, - замордовано значит убили.

– Благодарю вас.

Азеф подъехал на извозчике. Он был бледен, волнение всё еще не покидало его.

– Убит бомбой, сделано чисто, - пробормотал он.
– Я был на почте, завтра приезжает Савинков. Явка в 2 часа в "Кафе де Пари". Купите хорошее платье. Ресторан первоклассный. Вторая явка на Уяздовской в шесть. Если я не увижу Савинкова, передайте, чтобы стягивал товарищей в Женеву.

– Разве вы уезжаете?

Азеф осмотрел ее с ног до головы.

– Я никуда не уезжаю, говорю на всякий случай, понимаете? Завтра должны обязательно быть на явке. А сейчас прощайте.

27

В "Кафе де Пари", куда пришла Прасковья Семеновна в дорогом коричневом платье с кружевами, Азефа не было, не было и Савинкова. От трех до шести Прасковья Семеновна гуляла в польской, нарядной толпе на Уяздовской аллее, неподалеку от "Кафе де Пари". И здесь не встретила ни Азефа, ни Савинкова. Прасковья Семеновна ходила в большом волнении, не зная, что же ей делать?