Выслушав мой рассказ, отец покачал головой:

– Ты не поверишь, но и мне стало страшно. Будто кто-то нашептывал мне: "Убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову, вас подстерегает опасность!"

– Послушай, отец, при моем приближении "дождевики" засветились, в них появились ясные синеватые блики!

– Выходит, они прозрачные?

– Пойдем вместе, убедишься сам!

– Хорошо. Я захвачу с собой пару бутылок для пробы воды, исследуем ее под микроскопом.

Отец натянул на себя скафандр, и мы направились к воде. На камнях, раскиданных по берегу у самой кромки воды, мы заметили какой-то белесо-серый студенистый налет. Отец поскреб ближайший камень, аккуратно положил кусочек "студня" в полиэтиленовый сосуд, а другой сосуд наполнил водой из озера.

– Теперь двинемся к "дождевикам", - прозвучал его голос, приглушенный шлемом.

Я кивнул.

Вблизи скопления "дождевиков" комья серого студенистого вещества были заметно больше. По мере приближения к этим удивительным "грибам" меня все сильнее охватывало необъяснимое чувство беспокойства. Я взглянул на отца. Он закивал, словно бы подтверждая, что и он испытывает те же ощущения. Мы остановились в нескольких шагах от "дождевиков".

– Не бойся, подойдем к ним поближе, - сказал отец.

– Но мне становится все хуже и хуже, - пожаловался я.
– Дальше я не сдвинусь с места.

До самой крупной "шляпки" оставалось не более трех метров. Почему-то я не сомневался, что приказ "стоять на месте" исходит именно от нее. Только я об этом подумал, как искрение внутри "дождевика" стало постепенно ослабевать, а вместе с ним исчезали страх и неприятное чувство беспокойства. Казалось, это удивительное создание свыклось с нашим присутствием. Вероятно, и отец ощущал то же самое, потому что он сказал:

– Ну что ж, идем дальше!

И мы спокойно приблизились к "дождевику"-великану. Он и в самом деле был полупрозрачный, мутновато-молочного цвета. Свечение, в тот момент очень слабое, хотя и постоянное, возникало в самых различных местах: синеватые искры вспыхивали одновременно то тут, то там.

За этим "дождевиком" виднелись другие, правда уступающие ему по величине. На самом дальнем от берега участке возвышалась в одиночестве огромная "шляпка" - пожалуй, с меня ростом. Этот "гриб" светился не так ярко, как остальные: к его матовому свету примешивался желтоватый оттенок. Мы наблюдали, как свечение постепенно исчезало, а вся гигантская груша словно сморщилась. В тот же миг произошло чудесное превращение: теперь "дождевик" напоминал исполинскую буханку хлеба, только что вынутую из печи, - он моментально осел. На наших глазах колосс буквально растекался; внизу появилась светло-серая густая жидкость, которая медленно поползла к озеру. Я успел зачерпнуть небольшое количество жидкости в пробирку.

Мы прошли по гряде "дождевиков" до самого озера. У воды они были гораздо мельче, но их было столько, что вода в этом месте превратилась в густой слизистый раствор. Комочки слизи, которые мы обнаружили метрах в десяти от берега, здесь слились в сплошную массу, которая узкой полосой тянулась по побережью у самой воды. А чуть выше из нее, словно шляпки гвоздя, появлялись пузырьки; чем дальше от воды, тем они становились больше. У нас на глазах из серой слизи выступали все новые и новые "шляпки", которые, постепенно увеличиваясь, становились похожими на "дождевиков". Свечение наблюдалось у наиболее крупных из них, причем мы подметили закономерность: чем больше шляпка "дождевика", тем интенсивнее она светилась.

Между тем солнце спустилось в горы и вскоре скрылось за вершинами; наступили сумерки, стало прохладно. Пришлось вернуться в лагерь. К микроскопическому исследованию образцов удалось приступить уже затемно. Протянув кабель от аккумулятора джипа в палатку к лампе микроскопа, отец углубился в работу. Я же занялся химическим анализом воды. Это не отняло у меня много времени, и я успел приготовить легкий ужин.

Как показал анализ, в озерной воде содержатся в сравнительно большом количестве бактерии-палочки. Бактерии же, но сферической формы были обнаружены и в жидкости, которую нам удалось собрать из-под шляпки крупных "дождевиков". Микроорганизмы кишели и в жидкости, взятой из тела "опавшего" крупного "дождевика". Все эти виды мы приняли, как позже оказалось ошибочно, за естественных паразитов "дождевиков".

Отец тщательно зарисовал форму обнаруженных нами бактерий и сфотографировал. К сожалению, работа осложнялась тем, что оба вида бактерий на воздухе погибали, поэтому отцу приходилось вновь и вновь наполнять пипетку жидкостью из бутылок с образцами воды. Но бактерии погибли и в бутылках, слизь растворилась, а на дно осела лишь едва заметная серая капелька. Кислород воздуха для слизи и бактерий оказался губительным.

Следующие два дня промелькнули незаметно. Мы с утра до вечера были на ногах. Чем дольше мы наблюдали за "дождевиками", тем больше увлекали нас эти загадочные организмы, то и дело преподнося нам сюрпризы. Мы называли их Головы, что, на наш взгляд, полнее отражало сущность этих удивительных творений природы.

– Они же не какие-нибудь безмозглые грибы, - заявил я.

Нас заинтересовал цикл развития Голов - с момента их зарождения до "увядания". Головы появлялись из серых слизистых комочков, сконцентрированных преимущественно у южного побережья озера. Комочки эти активно перемещались, можно сказать - выпрыгивали из воды на берег. Из них вырастали крошечные прозрачные Головки. По мере удаления от воды они быстро росли и меняли окраску - из нежных, молочного цвета организмов превращались в твердые, грязно-коричневого цвета. Уже в метре от воды Головы по размерам напоминали шарики для настольного тенниса, а в пяти-шести метрах достигали размеров футбольного мяча. Именно в таких "экземплярах" появлялось свечение. Крупные Головы искрились постоянно и одинаково по всей поверхности. Внешний раздражитель вызывал интенсивное свечение. Самая высокая Голова была ростом с человека.