У входа в диспетчерскую он, к своему удивлению, столкнулся с Лайлой. Ее было не узнать: лицо залито слезами, рот некрасиво перекошен. Он с трудом разобрал ее прерывистое бормотание:

– Мой мальчик... мой мальчик!

– Что?!
– Он рванул дверь, с порога бросил: - Мурад? От пульта к нему повернулись встревоженные лица. Дежурный убито доложил:

– Он пробрался в ракету, запросил взлет. Я решил, что механики проверяют системы, открыл шлюз...

Туган прижал к себе обмякшую от рыданий жену.

– Возьми себя в руки!..
– Он повелительно встряхнул ее и медленно, будто глухой, проговорил: - С ним ничего не случится! Запомни: ничего. Его держат локаторы, я нагоню его и состыкуюсь. Сейчас же вылетаю...

Но на подготовку новой ракеты ушло добрых два часа. После взлета он легко нашел на экране яркую точку "беглого" корабля. Телеглаз совсем близко придвинул его корпус.

– Мурад! Немедленно назад!
– Туган отметил, что в его голосе звучат слишком жесткие нотки, и спокойнее добавил: - Прошу тебя, дай задание автомату вернуться на ОКС! Мама страшно волнуется!
– Он помолчал, потом проговорил: - Обещаю взять тебя на "Кавказ".

Ответа не последовало. Мурад не мог не слышать его по каналу прямой связи, но он упорно не отзывался.

"Вот паршивец! Не запрашивать же перехватчики с контрольных станций. Трезвону будет на все кольцо: начальник экспедиции вызвал флотилию, чтоб ловить в космосе сына! Нет, буду нагонять сам".

Однако нагонять оказалось делом непростым. Туган безнадежно отставал. У него была старая, повидавшая виды ракета, давно переведенная на челночные рейсы между ОКСами. Корабль глубокой разведки, на котором летел Мурад, превосходил ее и по мощности, и по маневренности. Оставалось надеяться на неопытность мальчика.

– А ведь он не иначе как на "Кавказ" нацелился, - сообразил Туган и запросил у системы слежения расчетный курс сына. Автомат подтвердил: мальчик направлялся к "Кавказу".

"Ну погоди, попадешься ты мне!
– мысленно пригрозил Туган.
– Вот до чего дошло: пятнадцатилетние сопляки гоняют по космосу, будто по футбольному полю! В наше время мы сесть за руль самолета почитали счастьем, а эти..."

На седьмые сутки на экране всплыл "Кавказ". Вскоре Мураду предстояло начать предпосадочный облет планеты. На всякий случай Туган снова запросил информатор о последних коррективах, введенных Мурадом в полет. Он не поверил своим глазам, когда на экране сухо вспыхнула надпись: "Новый курс космического тела исключает высадку на планету. Уточненные данные полета..." Дальше следовала колонка цифр, смысл которых не сразу дошел до него: выходило, что Мурад решил высаживаться не на "Кавказ", а на "Кавказ-1".

– Мурад, приказываю вернуться!
– рявкнул он в микрофон.
– Полеты к "Кавказу-1" запрещены Космическим Советом! Немедленно поверни к "Кавказу" и начинай спуск! Это приказ!

Инструкция Космического Совета обязывала его принять все меры к тому, чтобы предотвратить нарушение запрета, и он честно выполнял ее, хотя было уже поздно: даже перехватчики с ближайшего патрульного спутника не могли бы ничего сделать.

В холодном бешенстве он подготовил корабль к спуску. Продолжать погоню было бессмысленно - кончалось горючее. На "Кавказе" дежурила группа наблюдения - пять молодых инженеров, готовивших все необходимое к прибытию основной экспедиции. Появление Тугана было для них полной неожиданностью.

– Что с экспедицией? Почему ты один? Где Лайла? Отмахиваясь от вопросов, он про себя удовлетворенно отметил: на "Кавказе" о случившемся ничего не знали. Значит, его приказ не разглашать происшедшего по космической связи соблюдался.

– Горючее у вас есть?

Начальник станции сделал знак товарищам: не приставайте, мол, к шефу, сам все расскажет, потом кивнул в сторону стартовой площадки:

– Завтра утром сядет автозаправщик. И, не выдержав, добавил:

– Может, объяснишь, в чем дело? Туган сухо сообщил о цели прилета. Начальник станции удивленно поднял брови:

– Ты что, собираешься высаживаться на "Кавказ-1"? А инструкция?

– Может, я хуже тебя ее знаю?
– вспыхнул Туган.
– И вообще, хватит разговоров! Как только сядет заправщик, дайте мне знать.

Он тяжело пошел к зданию станции.

"Похоже, и впрямь засиделся я в космосе, нервы сдают, - думал он, кляня себя за неоправданную вспышку.
– Вдруг права Лайла - пора на Землю?"

Ночью он спал плохо, несколько раз просыпался, словно от духоты, хотя температура внутри станции поддерживалась на одном уровне. Наутро он улетел.

К исходу четвертых суток на экране крупно всплыл "Кавказ1". Планету плотно окутывала красноватая пелена. Индикаторы показывали, что источники свечения, отражаемого атмосферой, неравномерно разбросаны по поверхности планеты.

Компьютер обрабатывал информацию внешних датчиков, определяя место для посадки. Туган всматривался в экран, словно пытаясь разглядеть сквозь непроницаемую толщу атмосферы крошечную точку - корабль сына.

Он понимал, что высадка будет вопиющим нарушением категорического запрета Совета, понимал все последствия этого, но знал, что не отменит ее. Властное, никогда ранее не испытываемое чувство двигало им - чувство страха за судьбу мальчика. Он не знал, от чего нужно его защищать, да и нужно ли вообще, поскольку планета могла оказаться необитаемой, Но запрет Совета для него уже не существовал.