Шрифт:
Больше нигде таких мудрых детей,
Больше нигде таких безустальных крыльев,
Нет нигде.
Перелет от вечной зимы
Идущей по пятам, идущей по пятам.
Перелет, перелет в монгольскую степь.
Монгольская степь, монгольская степь,
Перелет, перелет от вечной зимы
Идущей по пятам, идущей по пятам.
Перелет, перелет в монгольскую степь.
Монгольская степь, монгольская степь,
ш....щ
– 2. Никуда
Васька-Кривой зарезал трех рыбаков
Отточенным обрезком штыря.
Вывернул карманы и набрал серебром,
Без малого, четыре рубля.
Вытряхнул рюкзак и нашел в рюкзаке
Полбутылки дрянного вина.
Выпил вино и уснул на песке,
Стала красной речная волна.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
Ваську-Кривого повязали во сне
И отправили в город на суд.
Жарко нынче судейским, они, не таясь,
Квас холодный стаканами пьют.
А над ними засиженный мухами герб,
Страшный герб из литого свинца.
А на нем кровью пахаря залитый серп
И молот в крови кузнеца.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
Ваську-Кривого, разбудив на заре,
Без заправки ведут в коридор.
Глухой коридор и чубатый кирпич,
И кафелем выложен пол.
Божья мамочка билась у входа в тюрьму
О железную дверь головой.
Но с кафельной плитки Васькину кровь
Смыл водою из шлангов конвой.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
Эти реки текут в никуда,
Текут никуда не впадая.
– 3. Иван Человеков
Иван Человеков был простой человек
И просто смотрел на свет.
И "да" его было настоящее "да",
А "нет" - настоящее "нет".
И он знал, что будет завтра с восьми до пяти
И что будет после пяти.
И если на пути становилась гора
Он не пытался ее обойти.
Иван Человеков возвращался домой
И на площадке, где мусоропровод,
Он увидел, как из люка таращилась смерть,
И он понял - завтра умрет.
Он взял свой блокнот и написал ей прийти
Завтра ровно в двенадцать часов.
Он терпеть не мог несделанных дел
И попусту сказанных слов.
Я знаю эту женщину,
Одни ее зовут - свобода.
Другим - она просто судьба.
И если для первых она раба,
Вторым - она святая судья.
Я знаю эту женщину,
Я знаю эту женщину.
Иван Человеков гладко выбрил лицо,
Одел лучший галстук и ждет
Спокойный и светлый. И струсила смерть
И забыла, где он живет.
Он долго ждал, но потом он устал
Попусту ждать и ушел.
И встречая смерть не здоровался с ней,
Как со всеми, кто его проколол.
Я знаю эту женщину,
Одни ее зовут - свобода.
Другим - она просто судьба.
И если для первых она раба,
Вторым - она святая судья.
Я знаю эту женщину,
Я знаю эту женщину.
И первые пытаются взять ее в плен
И заставить стирать носки,
Но вторые знают, что плен - это тлен
И живут без особой тоски.
– 4. Чистый бес
Из тени, из каменной ночи
Явился, под вежливый стук.
Медленно, но без сомнений,
Очертил на полу белый круг
И, без лишних приготовлений,
Начал танец бесчисленных рук,
Где в каждом безумном движенье
Рождался неведомый звук
"Не покидай меня!"
Не слова, не смеха, не крика.
Я впадал то в восторг, то в испуг.
Без плача, без вздоха, без шума,
Входил он в начертанный круг
И, как в шелк, обернув меня в трепет,
И вдруг, показав мне глаза,
Осыпал меня теплым пеплом
И вышел в просторную дверь.
Не покидай меня,
Даже если ты чистый бес!
Или бери с собой,
Или останься здесь.