– Мне плохо...

– Долго тут сидишь?

– С самого утра. У меня ужасно болит голова.

Я взял ее на руки и отнес на топчан.

– Но ведь меня же могла разбудить, - укоризненно сказал я. В моих мыслях, словно шарманочная мелодия, крутилось одно предложение: "Консервы были несвежие", только оно меня никак успокоить не могло.
– А теперь тебе лучше?

Ее кожа слегка покраснела. Мне самому с трудом удавалось скрывать волнение. Я уселся рядом с Иной и начал выпытывать симптомы. Она попросила воды. Пила, и тут же ее рвало. Наконец ей стало полегче.

Я же размышлял о лучевой болезни, о результатах чудовищного воздействия радиации в городе, которые лишь теперь дали о себе знать. Вот только головная боль и рвота сопровождали многие другие болезни, среди всего прочего, они были симптомами и воспаления мозговых оболочек.

– В первый раз...
– отозвалась Ина, - там, на улице... я чуть не задохнулась... Сначала был фиолетовый отблеск, а потом...

– Это тогда, когда ты попала под залп излучателя Рекрута?
– выпалил я одним духом.

Девушка повернула ко мне воспаленное лицо.

– Кто такой Рекрут?

– Это я его так назвал. Ну да ладно, это неважно. Самое главное, что луч прошел очень быстро. Опять же, он не был концентрированный. Я сам это видел. Он вызвал только временный шок. Вскоре силы вернутся к тебе. Через несколько часов ты почувствуешь себя лучше, а завтра, самое большее, через пару дней - ты обо всем забудешь.

Ина приподнялась на локте.

– Мне нужно встать. Помоги, Нэт.

– Лучше останься здесь, а я поищу врача.

Я принес из ванной тазик. Очередной приступ тошноты настолько ослабил девушку, что она вскоре заснула. Но выглядела она при этом значительно лучше. Я боялся оставить ее без опеки, только и помощь врача была необходимой. Я тихо вышел в коридор, закрыл дверь на ключ и направился в сторону комиссариата.

Ионизирующее излучение. Что я знал по этой теме? Все зависело от величины поглощенной порции. И при этом я не мог отогнать самых неприятных мыслей. Через несколько дней горячка усилится. "Пациент" - то обезличенное создание, которым оперировала известная мне краткая история болезни - "в результате уничтожения слизистой оболочки кишок перестает есть. Проявляется общее заражение и поносы, а также выпадение волос. К наиболее ранним проявлениям относится уменьшение количества белых кровяных телец и анемия эритроцитов. Через поврежденные ткани кишок бактерии из пищевого тракта проникают в кровь и межклеточное пространство. Этому вторжению бактерий организм не может противостоять по причине уничтожения иммунной системы. Развитие инфекции не может быть остановлено даже путем интенсивного лечения антибиотиками, которые в иных обстоятельствах дали бы прекрасный результат. К общей картине присоединяется и общее отравление, вызванное продуктами распада погибших тканей и обезвоживание организма, вызванное рвотой. После дозы радиации, превышающей шестьсот рентген, смерть наступает в течение двух - четырех недель".

В комиссариате я застал Алина, занятого раздачей супа арестантам, количество которых на данный момент уже превысило десяток. Он направил меня в соседнюю комнату. Я закрыл за собой тяжелую, обитую звукопоглощающим материалом дверь и встал в потоке воздуха, под большим вентилятором, напротив распластавшегося на стуле полковника. Гонед сидел без кителя, в пропитавшейся потом сорочке; в тот момент, когда я только вошел, он обматывал галстук вокруг руки, в которой держал телефонную трубку. При этом он вопил в нее раздраженным тоном:

– ...то есть как это, невозможно исполнить?... Кто?... Снова Кинсуил? Да что может значить этот клоп?... Хватит! Я не собираюсь... Послушайте-ка: вам не хватает организационного чутья. Вы должны успеть везде. Необходимо вызвать чувство недовольства. Люди уже готовы... Да, это я уже слышал, но их необходимо умело убеждать, пробудить доверие, вызвать энтузиазм; они обязаны поверить в то, что нашим основным заданием... Так что, я вас еще буду учить!... Что...? Да пошли вы... И на этого чего-нибудь найдем. Сразу же направьте туда несколько человек и держите в готовности группу Аглера.

Он закончил разговор и связался с Асурмаром.

– Слушай, ты не будешь столь любезен связаться со мной?
– спросил он тоном, сиропность которого странным образом контрастировала с предыдущим раздражением.
– ... Так... Они были час назад... Хорошо, жду тебя в кабинете.

Он нажал на кнопку и тут же начал набирать следующий номер.

– Господин полковник, - отозвался я.
– Я лишь хотел спросить... Тут никто не желает предоставить мне информацию...

Нетерпеливым жестом руки Гонед заставил меня замолчать.

– А ну-ка дайте мне Джека Джонсона, - рявкнул он в трубку и пролистал несколько листков, лежавших на коленях.
– Слушайте, Джонсон. Может, вам уже надоел занимаемый вами до сих пор ответственный пост? Кто утверждал текст?... Да это же верх неспособности... Молчать! В два часа я обязательно внесу это в список наказаний. Передайте!... А вы, если и дальше вместе с Кинсуилом будете лизать пятки, то я вас, в конце концов, тоже пришибу. Какое-то время он только слушал.
– Потому что, прежде всего, - заговорил он опять, - необходимо ликвидировать их пропагандистские источники... Именно это я и имел в виду... отлично. Крупный шрифт и радиоузел... Ради всеобщего блага... Ну... или что-нибудь в таком духе... Понятно!... Ну уж огнестрельное оружие, это само собой.