Сейяра, как в спасительный берег, вцепилась руками в спинку детской кровати.

"Я не должна думать о Васифе, не должна! Это все ушло навсегда. Ушло вместе с молодостью. Только почему сегодня, из этого далека, все, что было с Васифом, кажется самым лучшим, самым значительным?"

Она тихонько юркнула под одеяло, сжалась в комок. Не могла, не хотела сейчас, чтоб даже случайно коснулась ее сонная, тяжелая рука Наджафа.

А через несколько дней она встретила их недалеко от дома матери Пакизу с Васифом. Васиф поклонился Сейяре, а сестра, лучше бы не видеть, даже руку свою не высвободила из-под локтя Васифа. Как изменила его седина и эта резкая морщина меж бровей.

– Здравствуйте.
– Она протянула ему руку.
– С возвращением вас. И... будьте счастливы.

Через несколько дней старый провизор вызвал ее из кабинета.

– Вас спрашивают.

– Что? Какой-нибудь недовольный?

Она одернула свой хрустящий халат и вышла к прилавку. Поигрывая перчатками, у стенда с лекарственными травами ее ждал Рамзи.

– Простите, Сейяра-ханум. Меня привело к вам серьезное дело. Причем личное.
– С несвойственной ему застенчивостью Рамзи опустил глаза.
– Пришел, как бы вам объяснить... тоже за лекарством... но иного, духовного свойства.

"Да говори ты попроще", - с тоской подумала Сейяра.

– Я насчет сестры вашей, Пакизы. Полагаю, нам обоим дорого ее благополучие. И мне... И я хотел довести до вашего сведения, ее судьба в руках недостойного человека. Только своевременное вмешательство поможет уберечь ее от роковой ошибки...

Сейяра сделала нетерпеливый жест.

– Нет, послушайте, я люблю Пакизу. В ней вся моя жизнь. Я готов сейчас на все, поймите, на все.

– Рамзи, я что-то не пойму, о ком вы?

– Есть такой проходимец один, довольно темная личность, бывший заключенный... Васиф. Васиф Гасанзаде. Честь вашей семьи...

Сейяра вдруг увидела седые виски Васифа, руку сестры, доверчиво лежавшую на его руке, ее похудевшее счастливое лицо.

– Честь нашей семьи, Рамзи, - это наша забота. Мне бы не хотелось услышать от вас еще хоть одно дурное слово о человеке, который будет мужем Пакизы. Пусть будут счастливы. Я рада за сестру, она выбрала достойного человека. До свидания.

Рамзи, ошеломленный, зло покусывающий губы, все ждал, что она протянет руку на прощание. Но Сейяра ушла за массивную дубовую дверь, даже не оглянувшись. На душе у нее было легко и пусто. Как в последнем ночном трамвае, что спешит в парк мимо остановок, где уже давно никто не ждет....

16

По-осеннему ярко зазеленела степь. Только на юге увидишь такое - сочную поросль трав под уже оголяющимися деревьями, глубокую синь неба, купальщиков на песчаных отмелях чудесных апшеронских пляжей. Им ноябрь все равно что май. Теплая, мутная, лениво катит свои воды Кура. Васиф вылез из воды, растер полотенцем разгоряченное тело, вскарабкался по небольшому обрыву к старой иве. Ее пушистые гибкие ветви, словно томимые жаждой, склонились к самой воде.

Под деревом в земляной ямке тлели прогоревшие головешки, рядом в траве воинственно поблескивали металлом шашлычные шампуры. Какой-то мужчина, стоя на коленях, помахивал над угольями куском фанеры.

Он обернулся на шаги, и Васиф тотчас узнал старого чабана с Кюровдага, встреченного в степи девять лет назад.

– Здравствуй, отец.

– Здравствуй.

Щурясь от едкого дыма, старик долго вглядывался в Васифа.

– А-а-а... Это ты? Ты тогда, как звезда в небе, появился и сразу исчез неожиданно. И пришел сейчас так же неожиданно. Знаю, знаю, дорогой, какими дорогами вернулся. Мне сын рассказывал о тебе. Слава аллаху, вернулся все-таки на родную землю. Я не забыл, все эти годы вспоминал тебя. И слова твои вспоминал. Все так и получилось, как ты говорил, по-новому живем. И люди тебя не забыли. Добро говорили о тебе люди. Я все потом думал: "Неужели не доведется встретиться?"

Васиф поспешил отвлечь старика от неприятной темы.

– Что старое вспоминать, отец. Что было - прошло. Давай об этой новой жизни расскажи. Уж не ресторан ли здесь устроить задумал?

Старик, покряхтывая, снова опустился на колени, замахал щитком над угольями.

– Какой ресторан? Это в городе всякие там "Новые Европы"... Разве там такой воздух есть? А шашлык? Кто там умеет настоящий шашлык сделать? Здесь дышишь, как хорошее вино пьешь. Там дадут тебе три-четыре костлявых обгорелых куска мяса - в горло не лезет. А возьмут втридорога. Здесь на чистом воздухе барана целого можно съесть. Пробовал наш шашлык?

– Нет, не пришлось пока.

Старик с таким искренним сожалением посмотрел на Васифа, будто уличал его в страшном невежестве. Что-то забурчал под нос, зацокал языком.

– Да разрушит аллах дом сотворившего зло, - не дали тебе поесть шашлыка нашего. А теперь куда путь держишь?

– На участок. Надо посмотреть, что там делается, на Гыздаге.

– Правильно делаешь. Побывать там не мешает. Святое место. Правда, для вас это...
– он не нашел нужного слова, хитро улыбнулся Васифу.
– Кто знает? Может, многие из вас просто прикидываются неверующими, а в душе верят... Но дело не в этом. Посетишь святое место - бог исполнит твои желания.