Побежал Фома, но не в царство кощеево, а опять к морю синему.

Руку в воду опустил, вспенил жидкость как следует, отчего рыба пробкою из воды выскочила.

– Чего же тебе, негодяй, опять-то надобно? Что же...

– Черепицу перламутровую, - перебивает Фома, - вот и вся моя просьба. А то не видать мне Hастеньки, как не видать и света белого.

– Может, на этот раз не принести?
– задумалась рыбина, чтоб сняли дурную твою головенку пpочь?

– Смилуйся рыбонька, - закричал Фома, - смилуйся родненькая! Троекратно же можно просить! А мне больше и не надо!

Плюнула рыба, нырнула в пучину, а потом краба на берег прислала, а в клешне у него - перламутровая черепица.

Побежал Фома во дворец, поднес царю черепицу, отвесил поклон уважительный.

Обрадовался царь, черепицу схватил, да махнул рукой:

– Так и быть, женитеся. Даю вам свое отцовское благословение.

И сыграли свадьбу широкую. Фома с Hастенькой стали жить, поживать, да добра наживать, а через девять месяцев у них и двойняшки поспели. Одного сына назвали Кириллом, а другого Мефодием.

Умненькие выросли, как черт знает что.

Конец

Dec 2000, Oct 2003