– Ладно, ладно, - усмехнулся Андрей.
– Сиди себе, и рисуй молча... Давно ты что-то не рисовала...

– А я раньше рисовала?
– невинно осведомилась Света.

– Ну да! И довольно хорошо. Мне, во всяком случае, нравилось. Однажды...
– Андрей запнулся и губы его растянулись в медленной, чуть смущённой улыбке.

– Я...
– сказал он.

– Что?
– спросила Света.
– Ну? Говори же! Говори!

– Я вспомнил, - ответил Андрей.
– Ты раньше много рисовала... Ты... Художник... Правильно? Твои картины... Выставки... Выставки... И маленькая акварель... Та, где горы... Да?

– Молодец. Умница, - Света встала, подошла к нему и чмокнула в щёку.
– Поздравляю тебя. Ты вспоминаешь...

9.

Андрей нашёл Лену возле фонтана. Неизвестно, почему он решил, что она должна ждать его именно в этом парке (даже не парке, а небольшом скверике, расположенном на пересечении Главной улицы и Второй Соборной). Но из всех парков и скверов Виденьска он почему-то выбрал именно этот. И не ошибся.

Лена стояла возле фонтана, опершись руками о край каменной чаши, и внимательно смотрела на своё отражение в воде. На лице её была написана грусть. Она повернула лицо к Андрею и сказала...

– Жаль, что ночью фонтан не работает. Я так люблю смотреть, как капли падают в воду. Мне кажется, что тогда они напоминают маленьких озорных жеребят, скачущих на лугу.

Лена была одета в старенькие джины и коричневую куртку, на левом рукаве которой раскинулась эмблема в виде золотого орла.

Они сели на скамейку и Андрей спросил:

– Ты очень любишь море?

– Да... Очень...
– задумчиво ответила Лена.
– Но полюбила я его совсем недавно. После того, как научилась плавать. Тогда я перестала бояться моря, и полюбила его. Трудно любить то, чему ты не доверяешь, или чего ты боишься. Очень трудно. Невозможно...

Андрей кивнул в ответ и подумал, что его собственный страх перед морем тоже, пожалуй, произрастает из недоверия. И ещё из неумения плавать. Словно прочитав мысли Андрея, Лена подняла на него неожиданно повлажневшие глаза и прошептала...

– Жаль, что ты не умеешь плавать. Я бы взяла тебя с собой и показала бы тебе много интересного. Разные места, где мы могли бы быть вдвоём... Только вдвоём...

– Там очень красиво?

– Там прекрасно. Необыкновенно. Ты даже и представить себе не можешь, насколько там прекрасно. Ты когда-нибудь в своей жизни видел на морском берегу камни красного цвета?

– Красного цвета?!

– Да. Красные камушки. Гладкие, как обыкновенная морская галька. Они откалываются от огромной скалы у берега и море уносит их с собой, а потом, сгладив все их острые и сердитые края, возвращает обратно... И укладывает их на берегу словно какие-то сказочные ягоды, выросшие в море... А сама эта скала, от которой рождаются красные камушки, сплошной громадный обломок ярко-красного цвета, неизвестно как попавший в море... И та его часть, что скрыта в море, смутно проступает сквозь зеленоватую толщу воды, как румянец сквозь загар...

– Загар не бывает зелёным...

– Я знаю. Это я так... Для сравнения... А ещё, там очень мягкий песок. Очень мягкий и очень белый. Он укутывает пляж пушистым одеялом словно самый настоящий снег. И так же искрится и переливается на солнце... И по нему идёт тропинка. Тропинка, засеянная травой. Нежной зелёной травкой, по которой так приятно ступать босиком. Странно, правда? Тропинка, и вдруг засеянная травой! Да?

– Обычно бывает наоборот. Обычно тропинки на газонах засыпают песком...

– Я знаю. Но там всё необычное. И тропинки, и песок, и море... Даже сам воздух там какой-то необычный... какой-то... особенный, чистый... лёгкий...

– После твоих рассказов мне так захотелось всё это увидеть своими собственными глазами...

– Да... Жаль, что это невозможно...

– Невозможно? Почему?

– Ты же не умеешь плавать.

– Научи.

– Научить?

– Ну да! Ты же тоже не умела. А потом научилась. И я хочу научиться.

– Хорошо. Приходи завтра на пляж.

– В полночь?

– В полночь.

– Лена...

– Что?

– Ты вчера сказала... Что я тебе уже однажды говорил... о том... что ты красивая. Это...

Лена улыбнулась и произнесла:

– Я подарю тебе букет не из цветов,

А из далёких звёзд - детей полночной тьмы,

Из расплескавшихся от сладкой боли слёз,

И из небес рассветной синевы...

У Андрея сжало горло. Он почувствовал, как что-то у него в груди дрогнуло, словно струна, отозвалось в ушах нежным звоном серебряных колокольчиков и затаилось, спряталось в шелестящей листве деревьев.