Кто-то сидел, сгорбившись, в углу. Оливер подошел поближе посмотреть, что он там делает. Деревенский зажал между ног кислородный баллон и с наслаждением, глоток за глотком, пил газ забвения, мечтательно улыбаясь, отрешившись от бренного мира. Оливер отобрал баллон и копранец просто свалился, все так же блаженно улыбаясь.

Командная рубка оставалась единственным убежищем в океане хаоса. Оливер плотно закрыл дверь и запер ее на замок. Потом он повернулся к Джульетте и обнял ее.

Она улыбалась и яркими глазами глядела на него, тянущегося к ее губам. Поцелуй был долгий и страстный. Их языки сплелись, они ласкали друг друга руками, губами. Она все плотнее и плотнее прижималась к нему своим мягким прекрасным телом. Он стал нежно раздевать ее, швыряя одежду на пол.

– - Тебе не кажется, что в кресле нам будет удобнее?
– - сказала она, улыбаясь. Говорила она немного невнятно и нетвердо стояла на ногах. Он засмеялся и понес ее к пилотскому креслу.

Не так давно из этого кресла Ларкин управлял кораблем. И как же зло судьба посмеялась над ним! Корабль невероятно изгажен, провонялся, переполнен пьяными копранцами, а Оливер в кресле Ларкина занимается любовью с одной из них -- такой же грязной, как и он сам. И они ждут, когда астероид разлетится на куски и разнесет грязь по всему стерильно чистому Поясу.

Они лежали бок о бок, нежно и медленно лаская друг друга, не торопя взрыва эмоций. Понемногу их ласки становились все более откровенными и неистовыми, они все глубже погружались друг в друга.

Он испытал потрясение, когда она вдруг остановила его. Лежа под ним на спине, она, широко распахнув изумленные глаза, указывала на что-то за его спиной.

– - См-мотри!
– - вскрикнула она.-- Начинается!

Он обернулся и увидел...

Ларкин не смог предотвратить взрыв. Через иллюминатор в темноте космоса было видно, что творится с удаляющимся астероидом. Копра пламенела в облаке огня. Ее поверхность покрывалась все новыми трещинами и разваливалась на куски, черневшие на фоне глубинного жара. Она взрывалась с величественным спокойствием, залитая пламенем, охватившим ее всю. Медленно, удивительно медленно разрушался этот мир, и вот из раскаленной докрасна сердцевины полетели пылающие глыбы.

– - Нам здесь ничего не грозит?
– - прошептала она.

– - Конечно же, нет,-- ответил он. Здесь, вместе с ней, не может быть опасно. Он и задумываться не стал. Он знал, он чувствовал, что их ничто не может коснуться.

С нижних палуб едва слышно донеслись вопли и апплодисменты деревенских, увидевших взрывающийся астероид.

– - Похоже, их не слишком расстроило то, что они навсегда лишились дома,-- сказал Оливер.

– - Просто они довольны, что весь Пояс Астероидов станет таким же грязным, как мы. Только представь себе всю эту грязь, день за днем, год за годом падающую с неба. Они все станут Мусорными Мирами.

– - Почему бы и нет!
– - захохотал Оливер,-- Они слишком долго держались одной крайности, им будет невредно попробовать на вкус и другую!

Ей не нужно было отвечать. Разговор затих, когда они слились в жарком поцелуе. Их тела, щедро укутанные благородной копранской грязью, тесно сплелись, и они забыли и о Поясе Астероидов, и о деревенских, орущих и хохочущих на нижних палубах, и о командной рубке, обо всем на свете -- кроме друг друга.

И вот, пока пьяные копранцы пели и качались, бродя по каютам и отсекам корабля, пока Мусорный Мир разлетался на миллионы вонючих обломков, пока тысяча благоустроенных, стерильно чистых миров трепетала от ужаса перед опускающейся на них огромной мусорной тучей...

...Оливер Роуч и Джульетта Гейлорд, обнявшись, страстно любили друг друга на противоперегрузочном кресле в рубке летящего в бог весть какие пространства корабля...