К середине февраля снега намело - в рост пятиклассника. Телефон не работал - где-то оказался поврежден кабель. А ехать в парикмахерскую все равно надо было - напоминал о себе срок.

Добрался с трудом. Очередь странным образом отсутствовала.

Навстречу Олегу из зала вышел модный Гена. Сам же и предложил игривым жестом: "Постричься не желаете?" Олег ответил: "Да, но..." - и уже увидел, входя, повернув голову направо, что Зинаиды Михайловны на работе нет. Гена его не услышал, энергично разминал пальцы рук. Потом взялся за спинку кресла, мягко указал: "Прошу".

"А вы не знаете, - начал Олег и не узнал своего же неожиданно ломкого голоса, - тут мастер работает..." Он оглянулся и не договорил.

"А она умерла", - сообщил Гена.

"Как? Когда?"

"Неделя уже прошла".

Стричься Олег не стал.

Он привык к ней и теперь не мог примириться с потерей. Были в ней участие, сердечная доброта. То, чего он или не знал, или забыл.

И многое в нем изменилось с того дня - почти все. Он стал невнимателен. Ни о какой целеустремленности уже не шло речи. Он вдруг или снова впал в заторможенное состояние, или неожиданно проснулся: к чему я стремился? почему все кончилось? Он словно вернулся из далекого плавания с неутешительным результатом. Начальник на работе сделал ему замечание: "Олег Анатольевич, вы меня разочаровываете".

Прошло еще несколько дней, растаял снег, и заработал телефон. Звонила Ира. Он услышал ее и сразу понял - в нем нет совершенства, он разный, переменчивый, живой. Голос был очень знакомый, но лицо никак не проявлялось. Говорила она, он со всем соглашался.

Она предложила встретиться в каком-нибудь кафе. Может быть, в "Ювенте"? Он вдруг испугался, что не узнает ее. Потом испуг прошел. И он подумал: не узнает меня она.

Как же он ошибался...