Снова со всех сторон послышались шутки, но Бремзис поднял руку.

– Товарищи, времени до отлета осталось совсем мало. Пора готовить "Альфу". Совет считаю законченным... Да! Чуть не забыл. Последний вопрос: будем присваивать этой планете полное имя или ограничимся цифровым индексом?

– Какой смысл? Все кристаллопланеты похожи, как две капли воды. Единственная разница - возраст...

Медведев поддержал астрофизика:

– Кривцов прав. Достаточно цифрового индекса. Планета вполне ординарная.

– Хорошо. Договорились.
– Капитан повернулся к Андрею, похлопал по плечу.
– Ну а ты, товарищ папа, влезай в "Яйцо", бери диск и отправляйся...

– "Яйцо"...
– Андрей недовольно поморщился.
– Здесь рукой подать... А с ними возни столько...

– Никаких разговоров. Мне и так тебя отпускать одного не следует. Но время горячее, ты человек опытный. С "Яйцом" тебе Кривцов поможет, а связь...

– Связь буду держать я, - бросил на ходу Медведев.
– Мне все равно в радиорубке работать с "Хроносом", и я смогу заодно следить за "Примой".

– Добро. Не задерживайся, Савин. Время дорого.

Пока Андрей собирал записи, кают-компания опустела.

* * *

Кривцов догнал Андрея уже в "инкубаторе".

– Возьми вот это, - он кивнул в сторону третьей ячейки справа. Только вчера в нем ходил. Абсолютно свежее и отлично чувствует руки.

Придерживая за сложенные манипуляторы, они довольно легко выкатили двухметровый полированный эллипсоид из ячейки и закрепили между решетчатыми дисками возбудителя. Кривцов отошел к панели управления.

– Открывай!
– бросил он через плечо.

Андрей только сейчас заметил, что САЖО-5 - скафандр автономного жизнеобеспечения - мало напоминает яйцо. Он похож скорее на мертвого жука со скорбно скрюченными лапками. Точнее, не на мертвого, а на спящего. Достаточно одного движения и...

– Ну что ты там? Никак не опомнишься?

– Да нет, Алеша. Просто засмотрелся. Странно - сигнал готовности горит, как кусок ночного лабира...

– Вот уж не знал, что отцовство развивает скрытые художественные наклонности, особенно творческую фантазию. Надо будет запомнить на будущее...

Андрей, улыбаясь, нажал тугую красную кнопку на туловище жука.

– Я думаю, Алеша, тебе не придется долго ждать подтверждения.

Астрофизик довольно фыркнул в черную бородку и полез за носогрейкой, хотя курить в "инкубаторе" не полагалось.

Металлическое тело "жука" медленно разошлось на две половинки, словно скрипичный футляр, открыв замысловатую и тщательно продуманную путаницу внутренностей.

– Кстати, - Кривцов держал носогрейку в зубах, но не зажигал.
– Ты заметил заводскую марку? Красноярск... Так сказать, привет от земляков-сибиряков...

Только сейчас - позор!
– Андрей обратил внимание на буквы КБК "Красноярский биокомплекс", - выбитые на суставах манипулятора. А ведь Нина до свадьбы работала на КБК! Может быть, ее пальцы прикасались к этому металлу, давая жизнь миллиардам микроорганизмов и грибков, заключенным в пробирки и змеевики, колбочки и реторты, этим пушистым подушкам чудодейственной хлореллы; может быть, ее пальцы сделали для него эту немыслимо сложную и великолепно действующую модель биосферы Земли, чтобы в страшный час в пучинах беспощадного космоса он не погиб...

Она стоит на самом краю слоистого, полуобрушенного утеса, над зеленоватой плоскостью Красноярского моря, расчерченного моторками, и, закинув лицо, читает странные старые стихи:

Приедается все.

Лишь тебе не дано примелькаться.

Дни проходят,

и годы проходят,

и тысячи, тысячи лет.

В белой рьяности волн,

прячась

в белую пряность акаций,

может, ты-то их,

море,

и сводишь, и сводишь на нет...

Ветер трогает ее волосы, ветер Земли - целый океан кислорода, пропущенный сквозь смолистые фильтры тайги, ноги утопают в спутанных диких травах, ползущих к влаге и солнцу. Противоположного берега не видно, и небоскребы дальнего города встают прямо из воды, невесомо радужные, сказочно красивые, как гигантские кристаллы лабира...

Тьфу ты! Опять этот чертов лабир! Так можно и с ума сойти.

– Слушай, Андрей, может быть, тебе действительно лучше не лететь? Кривцов сочувственно заглядывал ему в лицо.
– Ты же спишь на ходу и видишь сны наяву. Давай лучше я слетаю, а?

– Брось дурить. Включай-ка лучше ультрафиолет.

– Дело твое, - астрофизик положил руку на панель.
– А то я бы моментом...

Между дисками возбудителя, обтекая корпус скафандра, возникло легкое облачко ионизации. Поток невидимого света омыл внутренность металлического "жука", проник в тысячи крохотных ячеек и отсеков. В нейлоновых венах забулькали разноцветные жидкости, затуманились реторты и колбочки.