– Придется проверить всю схему радиоконтроля САЖО-5 и "Примы", неторопливо и бесцветно заговорил Медведев, не глядя на Андрея.
– Когда пропал контрольный сигнал со скафандра...

– Я случайно задел аварийный предохранитель.

– Да, да, вы сразу сказали мне об этом. Вы ведь были тогда уже в кабине.
– Вот видите! Когда пропал сигнал со скафандра, я взял на контроль "Приму", но и там не было сигнала... Ведь вы сразу взлетели, судя по радиограмме?

– Сразу...

– Да... Значит, в системе радиоконтроля что-то барахлит, иной причины быть не может. Если только...

Медведев рассеянно двигал взад-вперед миксер мощности следящего агрегата, и длинная стрелка главного амперметра покорно качалась от нуля до крайней черты. Мерные качания гипнотизировали.

– Если только вы не снимали скафандр, чтобы подышать свежим воздухом этой гостеприимной планеты.

Последняя фраза прозвучала громко и резко. Андрей оторвал наконец глаза от гипнотической стрелки и попробовал улыбнуться.

– Да, я... с-собирался погулять, как вы помните... Но как-то не получилось. В другой раз...

Медведев не поднимал головы, поглощенный игрой с миксером, и Андрей начал тихо злиться.

– В конце концов, я не знаю, в чем дело. Может быть, схема виновата. Зеленое солнце было в зените, а в это время, как вы знаете, ионизированная за черный день углекислота разряжается в пространство. Возникают всякие магнитные и электрические облака. Может быть, такое облако на время экранировало контрольный сигнал "Примы". Откуда я знаю? А схема... Схему можно проверить, если хотите...

Медведев поднял голову и потер лоб, искоса поглядывая на Андрея, точно увидел его впервые. Андрей выдержал взгляд, только побледнел еще больше.

– Да.. Я этого не учел. Вы правы. Схема, вероятно, в порядке. Просто какие-то помехи прервали сигнал. Извините, что побеспокоил.

Он говорил негромко и устало, словно перенес огромное душевное и физическое напряжение, словно это он, а не Андрей, был в квадрате 288-Б. Злость прошла, и Андрей почувствовал вдруг прилив доверчивой ребячьей нежности к этому рано поседевшему, замкнутому человеку. Ему захотелось взять его за руку, крепко сжать и рассказать все. Все - от начала до конца. Он должен понять.

Они стояли друг против друга и молчали. И оба вздрогнули, услышав в динамике резкий голос капитана:

– Всем в кают-компанию! Всем в кают-компанию!

Капитан встретил их торжественный, затянутый в парадный китель, выбритый и благоухающий какими-то духами.

– Прошу садиться.

Садиться никому не хотелось. Все столпились у стола, перешептывались, оправляя свитера и куртки, наскоро причесываясь, словно готовились к групповой фотографии. Андрей, невольно смущаясь, встал за спины товарищей - он так и не успел снять комбинезон.

Артур поднял руку.

– Товарищи космонавты! Наша работа окончена. Мы выполнили задание Земли, проведя глубокую разведку самых таинственных образований Галактики - кристаллических планет. Мы собрали богатый материал. Особо хочу подчеркнуть, что наша экспедиция обошлась без аварий, без ЧП и крупных дисциплинарных нарушений...

– Господи, спаси моряка, - прошептал рядом Кривцов, закатывая глаза.
– И здесь без устава не обошлось..

Андрей почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял глаза. Медведев отвернулся.

– Короче говоря, звездолет-разведчик "Альфа" полностью готов к старту. Старт назначаю на двадцать четыре ноль-ноль бортового времени. Побудка - за час до старта. Вопросы есть?

– Нет!
– перекатилось по каюте.

– Тогда - отбой!

Первым вышел Медведев, за ним Кривцов, Апенченко и Свирин. Пропустив капитана, исчез в овале двери Реваз Рондели.

Андрей остался один.

Он подошел к портьере, которая так и осталась незадернутой.

Снова была ночь, вернее, не ночь, а черный день, невидимое солнце стояло в зените, и только у самого горизонта роились крупные сердитые звезды, а снизу неподвижными языками золотого, розового и оранжевого огня били в черный зенит кристаллы лабира.

Но что-то изменилось в этом странном блистающем мире. Он перестал быть чужим.

И Андрей вдруг понял, что отныне его будет тянуть сюда, к этой планете, как сейчас тянет к Земле. И что вечно ему метаться между двух огней, не находя покоя...

– До свидания, - шепнул он черному солнцу и лабировому сиянию.
– До встречи. Я вернусь.

У себя в каюте Андрей, не раздеваясь, упал на постель. Мучительно ломило виски. Он нащупал на столике снотворное и проглотил не запивая.

– Дело сделано, Петр Егорыч, - прошептал он с закрытыми глазами. Теперь уже ничего не изменишь. Колесо закрутилось.