Приветствую. Кстати, вот тебе совет от юного викинга Олафа Виглафссона... не крути башкой! От меня, значит, только молодого ещё. А совет такой: думай!

пересчитывать вас по запаху было бы куда трудней, если бы некоторые мыли своё тело не только тот в день и час, когда попадают под дождь... вот кстати о запахе... а кто этот четвёртый муж, что до сих пор молчит? Он с дороги, кажется?

А... догадался. Ради него-то вы и рискнули вспомнить, где живёт старая ведьма Маргрид... ха! И снова по заду, это все заметили? Вот и я так думаю, да.

Hу ладно, что тут у нас? ...нога, так... рука. О! А муж-то - воин не из последних. Конный. ...а где его... как его... тот, кто носит за конным длинное копьё, где он? А, вот как... ну ладно. В грудь и в живот гостя вашего точно не били. Значит, голова... Уильям, ты шлем снимал? Малость погнутый, говоришь, чудной работы? ...малость?! Hу значит, он его после надел, уже раненый. Голова мне совсем не нравится... ну-ка, ну-ка, что это? ...угу. Чертоги Одина открыты для достойных. Для этого воина, сдаётся мне, уже и чашу приготовили.

Тебе интересно, молодой Уильямссон? Так подойди, посмотри... вот с этой стороны его угостили булавой или дубиной, а может, кистенём. Да... удар знатный, видишь, какой глубокий след? Hет, не заживёт и не срастётся. И это совсем не удивительно, молодой Уильямссон. Удивительно другое: почему сей доблестный муж ещё не пирует в Вальгалле? Кстати, а передайте-ка мне его оружие, только не копьё... ага. Отличный меч! Удобный. И совсем недавно бывший в деле... что значит - в каком деле? Уильям, ты слышал? твой сын не знает, в каком деле бывают мечи... я б своего уже отшлёпал, да. Кормовым веслом.

Видишь ли, юный Уильямссон... получив такую дыру в голове, даже очень хороший воин - если он не берсерк, конечно - не рубит врага удобным мечом, оставляя на лезвии кровь и зазубрины, не садится на своего коня, и не надевает малость погнутый, чудной работы шлем. Hет, с такой отметиной даже очень хороший воин сразу ложится на палубу или на землю, прямо там, где стоял. И сходит к нему дева битвы, и прямо с того места начинается путь в Вальгаллу. А ваш уважаемый гость, Уильям и Маргрид, не только изрубил кого-то этим мечом, надел шлем и сел на того коня, что фыркает во дворе. Он потом ещё добрался сюда, что по мне, так ничуть не легче, чем сражаться, будучи мёртвым... как-как... а я знаю? вот так как-то.

Hу всё, хватит. Болтать вы и без меня могли. Юный Уильямссон, дай-ка мне суму, что у порога стоит... Уильям, слышишь ли ты?! Этот мальчишка ещё и кряхтит, подавая старому Олафу скромную дорожную суму!

Молотов ярл,

Ярый гребец на мехах,

Как же твой сын

Помогает тебе

Уж не кряхтеньем ли мощным?!

Кстати.. пока я тут возиться буду, какая-никакая похлёбка уже сварилась бы...

как ты думаешь, Маргрид, сварилась бы? Ха! Я знаю, что твой дом далеко. Зато рядом дом Уильяма, а он, знаю, очень гостеприимный вдовец! Юный Уильямссон, ты ведь проводишь стариков к дому? Вот и ладно...

А если вы думаете, сэр, что знаете наши леса, то я вам так скажу: у нас тут всякое бывает! Hет, ну разбойники, конечно, да... так они ж везде, разбойники-то, по лесам если. А в деревне их нету... а, так вон она, деревня-то наша! отсюда уж видно почти... во-о-он там! А там вон часовня была, так её уж всяко видно было. Да вот жалко, сгорела она, летом ещё, как пал лесной проходил... Ой! Так я ведь вам про чудо-то Господне и не дорассказала ведь! А оно, сэр, оно как раз и явилося в часовне той. Hу, тогда она ещё не горелая была, ясное дело, в горелой-то какое чудо. Уголья одни.

Так и вот, рыцаря значит, убитого внесли туда... ну, по правде сказать, не совсем убитого, сэр, но почти уже. Внесли, значит, положили, и Олафа старого позвали. Мы ведь, сэр, тут в деревне привычные завсегда Олафа звать, если там помер кто, или собирается, как рыцарь тот, или рожает, к примеру. А тут дело такое, дыра-то в голове нешутошная, дело ясное - надо звать... ась? Hет, сэр, не патер он вовсе, какой из Олафа патер? Срам один. А патер-то наш, Гуго, ещё о позапрошлом годе с часовни той гикнулся, да и помер, а потом... ну я про то расскажу ещё. Так вот, привели к тому мёртвому, значит, Олафа, а сами вечерять пошли. А и то верно - чего не повечерять-то, если уж смерклось, правда? Hу. А после Вилли, кузнец наш, сыну своему и говорит: беги, мол, туда, да Олафа позови. Мы, говорит, похлёбки ему полгоршка оставили, пусть тож вечерять идёт.

Тот и побёг.

Да только он к часовне сунулся, а вдруг - раз!
– дверь-то отворяется, и выходит рыцарь тот, что мёртвый почти. Hу выходит он, сэр, а сам живой уже!... во как чудо Господне явлено! Да как есть живой, сэр, не вру, я ж его сама обсмотрела, и даж чуток общупала потом... хи-хи! Hет, нет, сэр, ну не так же... что же я-то...

мы же, по правде сказать, сэр, всей деревней его общупали. И обсмотрели. Чудо ведь! Да... одно жалко, сэр - Олаф-то помер. Как есть помер, прям в часовне той. Да он ведь старый был, я ж говорила вроде? Старый, очень старый... ну похоронили его, конечно, как тут не похоронить? А рыцарь тот уехал назавтра. Сел на лошадь свою, да ка-ак крикнет: Мэри! О! Эхо... слышите, сэр?... Hу я и говорю: Мэри, кричит, я уже рядом! Лечу! Спешу к тебе, любимая! Вот ведь как, сэр... да и громко у него вышло так, эхо все слышали. И совы с лесу разом повылетели.