Он помолчит еще, потом подойдет к фону и поставит пленку. Он всегда ставит одну и ту же песню, раз за разом, но я, как ни стараюсь, не могу запомнить из нее ничего, кроме нескольких строчек:

Одинокая птица, ты летаешь высоко,

И лишь безумец был способен так влюбиться

За тобою вслед подняться,

За тобою вслед подняться,

Чтобы вместе с тобой

Разбиться вместе с тобой...

Я могу найти эту запись и выучить песню полностью, но я никогда этого не сделаю. Hе знаю почему.

Потом он бросит на мою недвижную фигуру еще один взгляд и шепотом скажет:

– Знаешь, малышка, а ты совсем как настоящая...

И осторожно выйдет, заперев за собой дверь. Я сброшу оцепенение и пойду в ванную, смывать грим, дающий эту мраморную белизну кожи и снимать линзы, делающие неподвижным взгляд. Я сложу все это еще на месяц, и забуду до следующего визита. Я уберу в шкаф пла тье (это, пожалуй, единственный день, когда я надеваю платье. Предпочитаю таскать джинсы), и поставлю на полку книгу. Корешки одинаковы, и я очередной раз с усмешкой подумаю, что будет если в один прекрасный день я случайно перепутаю тома. Случайно? Может быть. А может быть и нет. Какая разница - все равно мечты не сбываются. Верно?

Часы пикают и в ту же секунду ключ аккуратно входит в замок.

Я опускаю глаза на страницу и замираю неподвижно.