И я тогда подумал: зайца бить хотя бы где

а все равно негоже. Ведь он еще, возможно, мог любить! А может быть, его любили тоже!

И, может быть, как яблонька бела, в косыночке, надвинутой на брови, его на лавочке любимая ждала с букетиком шпината и моркови.

Hо верю, верю,

через толщу лет, свершив круговращение в природе, он явится к любимой на обед укропинкой, возросшей в огороде.