С Дотти боролся мужчина с искаженным от ярости лицом и расцарапанной окровавленной щекой. Заметив Боудри, он отшвырнул девушку и потянулся к оружию, но чалый хорошо знал свое дело: когда Боудри пришпорил коня, он плечом ударил человека, повалив его на пол.

Чик тут же очутился рядом, схватил его за рубашку, выбил из рук оружие, а затем нанес второй удар - по голове.

Боудри сорвал с бандита оружейный пояс и уже поворачивался, когда увидел, что в амбар вбежали двое. Он навел на них револьвер.

– Бросьте оружие! Бросьте оружие, быстро!

Медленно и осторожно, чтобы не сделать роковой ошибки, они расстегнули пряжки оружейных поясов.

– Теперь шаг назад!

Из дома вышел Том Петтибон с "Шарпсом" наготове.

– Возьми их на мушку, Том. Если кто-нибудь из них пошевелится, сделай из него фарш!

– Эй, мистер, - запротестовал было один из двоих.
– У малыша могут сдать нервы!

– Тогда стойте и молитесь, чтобы не сдали, - предложил Боудри.

Он подошел к человеку, которого сбил револьвером, разоружил и связал его. Когда он вернулся в конюшню, Дотти с вилами в руках стояла над нападавшим на нее человеком.

– Спасибо, Дотти. Я с ним справлюсь.

Рывком подняв человека на ноги, он связал ему руки и вывел во двор.

– За то, что ты тут натворил, - провозгласил один из нападавших, Ниро Татум снимет с тебя шкуру!

– Так вы ребята Татума? Не успели отца этих ребятишек посадить в тюрьму, а вы уже здесь. Что вам надо?

– А тебе очень хочется знать?
– насмешливо ухмыльнулся один из них.

Чик улыбнулся.

– Я узнаю. Намерен разузнать. Посмотрите-ка на меня внимательно, ребята. Мое лицо вам что-нибудь напоминает?

– Ты похож на проклятого апачи!

Чик снова улыбнулся.

– Так подумайте вот о чем, - сказал он и повел рукой.
– Мы далеко от ближайшего жилья, а я только что поймал вас за тем, что вы приставали к девушке. Вы ведь знаете, что техасцы такого не любят. Вы думали, что вам это удастся, и никто ничего не узнает. Так вот: прежде чем я закончу работать с вами, вы не только расскажите мне все, о чем я спрошу, но более того - границы Техаса покажутся вам слишком маленькими. В Техасе все будут знать, какая вы ползучая мразь.
– Может быть, - добавил он, - вас повесят. Я рейнджер, и мне не положено допускать суда Линча, но я могу и отвернуться. Конечно, с точки зрения индейца апачи, повешенье - слишком легкая для вас смерть.

Пока Том сторожил связанных по рукам и ногам мужчин, Дотти выкатила повозку.

Тем временем Чик насобирал палочек и немного соломы из амбара и разжег огонь. В костер он положил клеймо. Пленники смотрели то на него, то на костер.

– Эй, ты чего? Какого дьявола ты...?

– Вы мне не поверите, с каким твердым характером иногда встречаются люди, - сказал как бы между прочим Боудри.
– Представьте себе: иной раз приходится напрочь сжечь человеку два-три пальца, а то и ухо, чтобы он, наконец, разговорился.

Боудри неожиданным рывком поставил на ноги мужчину, нападавшего на Дотти.

– Вот ты, например. Я хочу поглядеть, насколько ты крепкий.

Он взглянул на остальных.

– Запах горящего мяса вас, ребята, не смущает? Иногда он беспокоит даже меня. Но не сразу. Через некоторое время.

– Послушай-ка...!
– запротестовал один.

Чик посмотрел на Тома, глядящего на него широко открытыми глазами.

– Если кто-нибудь из них дернется, сразу стреляй.

– Постой минутку.
– Человек, который произнес это, был небольшого роста, жилистый, неопрятного вида.
– Я не верю, что ты это сделаешь. Я не верю, что ты кого-нибудь из нас поджаришь, а вот когда ты привезешь нас в город, нам придется предстать перед судом и...

– А суд у Татума сидит в заднем кармане, - ухмыльнулся другой.

Боудри глянул на него.

– Я передам твои слова в суде, и молодые люди тоже. После этого у него не будет суда в заднем кармане. Он сам сядет в тюрьму. Я всего лишь один из рейнджеров. Если со мной что-то случится или мне нужна будет помощь, рейнджеры примчатся отовсюду. Мы начали работать над этим делом, когда Джош Петтибон был в тюрьме, и у нас достаточно улик, чтобы перевешать вас всех до единого, но Татумы будут первыми.

Жилистый мужчина прервал его.

– Я уже сказал, что не верю, что ты кого-нибудь из нас поджаришь.
– Он поглядел в жесткие черные глаза Боудри и покачал головой.
– А с другой стороны, может, и поджаришь. Я вот что хочу сказать: если я заговорю, то смогу ли выпутаться? Допустим, я подпишу признание и предоставлю улики? Ты дашь мне возможность бежать?

– Дам.

– Ларидо! Ради бога!

– Нет. Вы, ребята, делайте, что хотите! Я с этим делом завязываю. Я не собираюсь, чтобы мне из-за кого-то растягивали шею, и тем более не собираюсь стоять перед судом.