Илья вошел в отсек пилотов и опустился в глубокое кресло, в котором раньше любил сидеть Конрад Помилов. Взгляд пробежал по панели мониторов, по соседней стене. Наконец, Илья опустил глаза на пол и обнаружил лежащий в углу фузиохолст. На нем, видимо, после падения склинилось сразу два портрета – женский и мужской. Часть лица принадлежала капитану Нечетному, другая часть девушке с желтой шеей и розовыми ресницами. Илья вскочил и побежал в сторону лифтов. Никаких вмятин и выбоин, словно ничего не было. В голове все еще неприятно гудело. Илья сжал в руке излучатель и вошел в лифт.

Спустя четыре часа, наполненных безрезультатными поисками чужеродных объектов на корабле, Илья вернулся к себе в каюту. Он накормил Живку, побрился и принял душ. Затем поел сам. Гранатовый сок придал бодрости. Кошка с мурлыканьем заскочила на кровать.

– Ну, как дела? – спросил ее Илья, внимательно глядя животному в глаза. – Если все хорошо – подпрыгни.

Живка сожмурила глаза, потрусила головой, облизнулась и как-то нехотя перепрыгнула через ноги Ильи.

– Какая умница! А что ты еще можешь? До хвоста достанешь?

Кошка придавила левой лапой собственный хвост, наклонила к нему морду и несколько раз лизнула. Илья присвистнул от удивления. Неужели я тронулся, снова подумал он. Что происходит? Живка не производила впечатления особо одаренного животного. Илья сконцентрировался и попытался спроецировать в сознание Живки команду переместиться в противоположный угол. В этот же момент в нем шевельнулось интуитивное прозрение, что животное направится не в угол, а к входу в каюту. Сразу же вслед за этим Илья приказал Живке подойти к двери. Кошка спрыгнула с кровати и добежала до двери.

– Молодчина! Иди сюда!

Живка тут же метнулась обратно на кровать и застыла перед Ильей, мерцая глазами.

Илья провел несколько часов, изучая особенности новых взаимоотношений с кошкой. Было совершенно ясно, что животное подчинялось воле человека. Илья почти нащупал ту тонкую грань, где намерение и проецирование образов смыкаются с интуитивным предвидением ближайших событий. Нельзя было сказать, что Илья воздействовал любыми командами на Живку. Скорее, он мог проецировать на нее именно те команды, которые, согласно голосу интуиции, могли быть исполнены в данное время.

На следующий день Живка исполнила несколько просьб Ильи. Она сама запрыгнула на пластиковый борт умывальника и включила воду. Затем она открыла створки стенного шкафа и, встав на задние лапы, коснулась носом бежевого свитера – именно того, на который подумал Илья. Самым большим достижением явился следующий номер: кошка взяла в зубы сигмогрифель и наскоро начертила на пластиковой обшивке рубки неровную, но узнаваемую букву Ж. Илья с трудом верил в происходящее. Тем не менее, это был единственный способ отдалиться от гнетущих мыслей и на время забыть о погибших товарищах, о нелепых смертях колонистов и о полубредовых снах, где появилась странная аморфная фигура. Насчет последнего Илья не был вполне уверен в себе – все это могло и не быть сновидением либо галлюцинацией, как бы дико это не звучало. С другой стороны, после всего произошедшего на Соло, пребывая в одиночестве внутри огромного космического судна, нетрудно было войти в какой-нибудь сенсорный ступор, в навязчивый бред или помрачение сознания. Отчасти поэтому даже самые смелые и удачные эксперименты с Живкой, какими являлись команды о написании литер, все же казались Илье чем-то не совсем реальным, чем-то скорее из сферы сновидений, одолевающих уставший разум.

"Стерх" уверенно несся в пространстве, направляясь к давно знакомым окрестностям Земли. Музыка парсеков, секунд, минут, часов и дней звучала с переменчивым настороженным ритмом, в котором угадывались мелодические ходы ожидания чуда и глубинные ноты воспоминаний о невероятном, но настоящем…

Часть 2. КОЛЫБЕЛЬ

Сливки вскипели. Тем временем ошпаренные, нарезанные пластинами подосиновики летели навстречу раскаленной сковороде. Красно-белые дольки падали, переворачиваясь, отскакивали от блестящего металла, крутились и сталкивались в горячем пространстве, снова падали вниз. Шипение грибной плоти усиливалось. Мелкие кристаллики соли меркли.

Илья иногда любил готовить сам. Разве что кухонной системе позволялось внимательно следить за температурой нагрева, чтобы тормознуть процесс на запрограммированной величине.

Илья взял крепко связанный пучок петрушки и укропа, насыпал в середину кари, гвоздику, черного перца, с хрустом внедрил лаврового листа. Шипение прекратилось, сковорода остывала. Подбежала Живка с пакетиком корицы.

– Молодчина! – привычно похвалил кошку Илья. – Но пока ты искала пакет, я успел передумать. Корицу мы добавлять не будем. Извини.

Живка, щуря глаза скрылась с пакетиком в зубах – понесла на место. Илья засыпал грибы в горшок, залил сливками, добавил ароматный пучок зелени, посолил и накрыл крышкой. Час тушения в духовке и блюдо готово. В углу вымытая и высушенная кухсистемой сковорода медленно занимала свое исходное положение в посудном блоке. Илья тронул панель на стене – включившийся телеэкран мгновенно выдал голофоническое изображение: клип восходящей звезды Арины Миковой, снятый не так давно на Юпитере. Въезд в фиолетовый редкий туман и закручивающиеся синестетическими спиралями аккорды. Завораживающее безвкусностью и нелепостью дерьмо, подумал Илья. Он протянул было руку к панели, чтобы переключить канал, но тут в кухню с глухим недобрым рычанием вбежала Живка. Ее шерсть стояла дыбом, хвост был максимально распушен. Она взглянула на своего хозяина и умчалась обратно в зал. Илья даже не услышал, а как-то почувствовал кожей отрывистый холодный свист, переходящий в шорох. Живка зашипела и снова вбежала в кухню, на этот раз, чтобы забиться под плиту.