— Куда он ушел? — спросил Хайден, провожая взглядом исчезнувшего в толпе отца.

— Всего лишь по делам, — сказала мать, но ее голос звучал грустно.

Хайден быстро забыл и тот короткий разговор, и всколыхнувшиеся на мгновение недобрые предчувствия. Город был огромен и прекрасен. Даже ощущение силы тяжести было другим из-за более медленного вращения, а из некоторых мест невозможно было увидеть его край. Хайден шел за матерью, поворачивая то сюда, то туда, и пока она торговалась из-за оптовых цен на газету, которую помогала издавать, Хайден с удовольствием рассматривал прохожих через витрину магазина.

Постепенно, однако, он действительно начал кое-что замечать. На матери было яркое пышное платье, типичное для жителей отдаленных районов Эйри и, как и отец, она не пыталась скрыть свой акцент. Даже темные волосы и глаза выделяли ее в этом городе среди светловолосых людей со светлыми глазами. Хотя владельцы магазина не относились к матери враждебно, но и дружелюбными назвать их было нельзя. Так же повели себя и дети, которых он встретил на улице. Хайден улыбнулся им, но они отвернулись.

Он, возможно, не вспомнил бы всех этих подробностей, если бы не то, что случилось потом.

Когда они днем подходили к гостинице — Хайден, нагруженный пакетами, и мать, радостно напевающая что-то, — он заметил отца, стоявшего у входа с руками за спиной. Хайден почувствовал, как мать сжала его плечо в тот момент, когда он помахал отцу. И только тогда он заметил стоявших рядом с отцом мужчин в форме, которые как один повернулись к ним.

— Черт, — прошептала мать, поскольку полицейские тут же направились к ней, что очень смутило Хайдена.

Остальная часть поездки состояла главным образом из ожидания в бледно-зеленых пустых комнатах вместе с матерью, которая сидела поникшая и притихшая и не отвечала на настойчивые расспросы Хайдена. Спать в гостиницу они не вернулись, им дали пару грубых раскладушек в маленькой комнате полицейского участка.

— Все ж не камера, — сказал сержант, проводивший их туда. — Комната, любезно предоставленная для родственников.

Отец появился на следующий день. Взъерошенный, подавленный и с синяком на щеке. Мать плакала в его объятиях, а Хайден стоял рядом, растерянный и злой. Позже в тот же день они сели на пассажирское судно, значительно менее шикарное чем то, в котором прибыли сюда, и Хайден смотрел, как исчезают вдали яркие вертушки Раша, познакомиться с которыми поближе так и не довелось. Потом отец рассказывал о Сопротивлении и о том, как важно собирать таланты и ресурсы, необходимые Эйри для независимого существования. Хайдену казалось, что он все понял, но для него имела значение не политика, а воспоминание о том, как он шел по многолюдным улицам Раша рядом с отцом, руки которого были связаны за спиной.

Галерея была всего лишь длинной улицей без забора, но с перилами, через которые можно было смотреть. Мать называла ее «Дорогой отважных».

Майлз использовал более интересный термин — «Тошниловка». Хайден подошел к перилам и посмотрел вдаль.

Гигантская гора облака вращалась перед ним так близко, что до нее почти можно было дотронуться. Новое солнце должно быть позади; канатная дорога от Гейвина до стройплощадки пронзала облако и исчезала внутри. Хайден расстроился; если бы солнце взошло прямо сейчас, он бы его не увидел.

Он рассмеялся. О да. Слова отца навсегда отпечатались в памяти; когда солнце появится, его невозможно будет не заметить.

— Облака на целые мили вокруг испарятся моментально, — говорил он, постукивая пальцами по столу. — Температура сразу же подпрыгнет, все в радиусе мили загорится. Именно поэтому солнце всегда так далеко от городов. Поэтому, и по причинам безопасности, конечно. И свет… Хайден, ты должен пообещать, что не станешь смотреть на него. Оно будет намного ярче, чем ты можешь себе представить. На близком расстоянии оно может обжечь кожу и ослепить, даже если ты зажмуришься. Никогда не смотри прямо на него, пока мы не переместим город.

Пока Хайден смотрел на облако, оно успело обойти его кругом; Гейвин был вертушкой, как и все города, и вращался, чтобы обеспечить своих жителей силой тяжести. Это была единственная известная им форма силы тяжести, и это был драгоценный ресурс, дорогостоящий и обложенный высоким налогом. Грант-Шанс, ближайший соседний городок, находился в десятках миль за солнцем, невидимым пока из-за облака.

Гриффины приехали сюда именно из-за облака. Воздух по краям освещенной Слипстримом зоны охладился, что привело к конденсации. Белый туман образовал здесь стену, отделяющую освещенную солнцем область от обширных, пустынных пространств зимы. Это пролегала граница. Здесь можно было, например, прятать всевозможные секретные проекты.

Город продолжал поворачиваться, и теперь из-за тумана показалось безграничное, необъятное небо. Два далеких солнца вырезали бледную воздушную сферу с этой стороны бесконечного небосвода, казавшегося объемным из-за десятков тысяч пышных облаков всевозможных форм и размеров, окрашенных в янтарные и розовые цвета сумерек. Вдалеке их контуры размывались пылью и туманом. В одном месте, где холодное течение сталкивалось с массой влажного тумана, вырастала головка громадного гриба. Ниже и выше взгляд останавливали белые стены, а ослепительное золотистое сияние мешало рассмотреть то, что находилось по другую сторону от солнц.