Когда крик закончился, казалось закончился и весь воздух моей жизни. Я безвольно упала на колени, равнодушно отмечая, как отец поддерживает меня, как спустившийся Дэмиан подхватывает Рильена волной левитации, как меня аккуратно поднимают на руки…

Наверное, самое лучшее бы потерять к черту сознание, но как назло именно сейчас оно было до невозможности четким. Кристальным. Я понимала абсолютно все, что происходит, но мне было на все глубоко плевать с высокой колокольни, казалось, что жить расхотелось окончательно. Если раньше что-то удерживало меня на этом свете, какие-то несуществующие принципы и туманные цели, то сейчас они растаяли вместе с физической смертью моего… а кем он мне был? Любимый? Определенно нет. Возлюбленный? Уже ближе, но нет. Влюбленный в меня? Да. Так почему мне так больно? Почему моя долбанная природа — нет, не демоническая и даже не человеческая, а простомоя, — так скорбит о нем? Просто какая я бы не была эгоистичная и «плохая» в понимании церковной братии, какие бы пороки и недостатки за мной не числились — у меня было одно непростое качество. Качество, которое притягивало ко мне людей и делало больно, и им, и мне. Ответственность.

Я всегда подсознательно брала ответственность за окружающих меня, интуитивно предполагая, что раз они появились на моем жизненном пути, значит не просто так. Значит, меня с ними свела Мать Судьба с определенными намереньями и я просто не имею права недооценивать или брезговать ее выбором.

Эйн тоже был на этом жизненном пути. Был. Теперь он мертв.

Все происходило слишком быстро. Мои мысли, эмоции захватили меня, отрывая от действительности, и с удвоенной скоростью предоставили мне выбор.

И именно в тот момент, когда отец со мной на руках и Дэмиан, держащий моего Стража за загривок залетели в ослепительно белое лоно входа в Регталири, я четко поняла одну вещь: я вновь хочу жить, о да. Чтобы отомстить.

Как только я это поняла, душевная боль унялась, не исчезла, нет, но свернулась в клубок где-то глубоко внутри меня, дожидаясь своего часа, пока не сможет преобразоваться в гнев и выплеснуться на виновника ее рождения. Вместе с тем вернулась физическая боль.

Я почувствовала себя, мягко говоря, фаршем, из которого наспех слепили котлеты и сунули в морозилку.

Болело абсолютно все. Пульсирующая боль, казалось, начиналась от ран и распространялась по всему телу, основательно захватывая новые владения.

Застонав сквозь зубы, чтобы не сбить с полета отца (все равно он сейчас не сможет остановится и заняться моими ранениями), я намерено отвлеклась на разглядывание пейзажа вокруг нас.

И черт возьми, было на что посмотреть.

Это место напоминало воздушный тоннель, вокруг которого мерцала синеватым светом толщея воды. В которой изредка угадывались очертания, как и рыб, так и вовсе неведомых мне чудовищ. Самое интересное и вместе с тем интригующе-ужасное было то, что небыло никакого барьера между водой и тоннелем. Это была магия. Причем настолько древняя и чуждая этому миру, что по моей коже поползли мурашки. Это было волшебство Ада, пришедшее вместе с Омутом Слез и Регталири в этот мир. А я еще была Она — Тишина, которая может быть только под водой. Именно не звенящая, а какая-то гулкая, почти абсолютная. Она и дополняла магию этого места.

Я вздрогнула — около самого-самого края границы проплыла какая-то крякозябина, которую я охарактеризовала бы гибридом кракена и песочного червяка. И я не имею в виду обычных червей — а тех, почти километровых в длину и толщиной с башню академии, с двумя головам на каждом конце тела и с семью рядами острых зубов. Милые создания, обитающие в Каленое.

— Айрена, ты как? — Донесся приглушенный шепот моего отца.

Я попыталась было ответить, но закашлялась кровью. После этого факта, сомневаюсь, что папа поверил моему тихому «нормально».

— Потерпи, еще чуть-чуть. Дэмиан сразу же возьмется за твое лечение, как только мы прибудем в сам город.

— Хорошо. — Едва слышно прошептала я. — Пап, а где Тарнир с Алом?

Демон чуть улыбнулся.

— Нимф отнес их на тот край тоннеля, поэтому и вернулся к тебе так поздно.

— Вы можете потише! — Зашипел спереди нас вышеупомянутый представитель лунных. — Создатель знает какие твари могут откликнуться на ваш голос!

Отец кивнул, а у меня стыдиться просто сил небыло — я лишь удобно пристроила голову у папы на плече.

Наконец тоннель закончился круглым шарообразным сгустком воздуха, посреди которого парил кусочек земли. Тарнир, сидевший на нем и поглаживающий белоснежную шерстку Алмаза, поднял голову и облегченно улыбнулся, в этот момент скинув добрые десяток лет, что приобрел беспокоясь о нас.

— Вэриан! Почему так долго? — Тут он заметил мое состояние и напрягся. — Что стряслось?

Отец приземлился, аккуратно уложив меня на траву, а вслед за ним и Дэмиан, а последний момент отпуская Рильена и прекращая тем самым поток воздушной магии в его тело. Оборотень спрыгнул на землю и неуверенно взглянул на меня. Я отвела взгляд. Слишком много выпало на мою долю сегодня, чтобы я еще и задумывалась о своих отношениях с Рильеном. Чуть позже… совсем чуть…

Очевидно что мой отец описал события Тарниру через их ментальную связь, поскольку их диалога я не слышала, но по еще больше встревоженному лицу оборотня поняла, что тот получил ответы на свои вопросы.

— Вэриан, что теперь? — Обратился к отцу нимф, разминая кисти рук — все же мой Страж далеко не пушинка.

— Теперь нам остается надеяться лишь на то, что водный народ нас пропустит. — Коротко ответил демон, приближаясь к самой границе с водой.

— Пап, о чем ты?

— Смотри.